+100%-

Сент-Женевьев-де-Буа – среди священных мест русского зарубежья. Именно тут, в тридцати километрах к югу от Парижа,  вдали от столичной суеты по инициативе княжны Веры Мещерской был открыт знаменитый Русский Дом. А рядом с православным храмом – скромное кладбище, где обрели вечный покой многие звезды русской эмиграции.

«Человеку, который увидел ангела», — написано на могиле Андрея Тарковского. Режиссер, ставший легендой при жизни, покоится на Сент-Женевьев-де-Буа уже скоро двадцать лет.  Создатель «Зеркала», «Соляриса», «Андрея Рублева» и других выдающихся фильмов много раз говорил, что в творчестве ему помогает Бог. У надгробия кто-то поставил икону.

Неподалеку последний приют «всей щедрой земли рядового» Александра Галича. Он погиб 15 декабря 1977 года от удара электрическим током, когда подсоединял антенну к новой стереосистеме. Инфаркт, не выдержало сердце, – написали газеты. Предел есть, конечно, у всякого сердца. И все же обстоятельства той смерти неясны до сих пор. Уж очень кстати она пришлась тем, кто пытался заставить Поэта молчать.

«…Помолимся вместе, чтоб этот путь / Стал Божьей твоей судьбой. / Помолимся тихо, чтоб где-нибудь / Нам свидеться вновь с тобой».

Русские березы под Парижем

Русские березы под Парижем

И совсем другая судьба – Зиновий Пешков. Вот как пишет о нем Большой французский энциклопедический словарь «Larousse»: «Pechkoff (Zinovi), general fransais d’origine russe … французский генерал русского происхождения». В 1914 году поступил в Иностранный легион, участвовал в зарубежных миссиях, воевал в Марокко. Отказался принять перемирие с фашистами и в 1941-м присоединился к «Свободной Франции». Стал первым посланником де Голля в Китае времен Мао. Когда Пешкова хоронили, целый полк отдавал воинские почести.

В день моего визита над Сент-Женевьев-де-Буа звучала еле уловимая нежная мелодия. Музыка небесная в шорохе березовых сережек налетала вместе с легким ветерком. Природа пела песню колыбельную ушедшим, по словам Мережковского, «не в изгнание, а в послание». И Дмитрий Мережковский, и его полувековая спутница «декадентская сильфида» Зинаида Гиппиус тоже спят здесь. Она почила в 1945-м, пережив мужа на четыре года.

Надежда Тэффи, Сергей Лифарь, Матильда Ксешинская, Константин Коровин, Валерий Инкижинов, Николай Евреинов, Гайто Газданов, Виктор Некрасов, Алексей Чичибабин… всего более 10 тысяч захоронений. А первые русские фамилии появились тут три четверти века назад.

Русские березы под Парижем

Русские березы под Парижем

Русский эмигрантский комитет еще в 20-е годы прошлого века решил создать убежище для престарелых соотечественников. И вот 7 апреля 1927 года в местечке Сент-Женевьев-де-Буа открылся дом-приют с примыкавшим к нему красивым парком. Рядом находилось коммунальное кладбище, где со временем стали хоронить не только обитателей Русского дома, но и россиян, живших в Париже и даже других городах.

Незадолго до Второй мировой эмигранты из России купили поблизости небольшой участок земли, где по проекту Альберта Бенуа (родственника Александра Бенуа) была построена церковь в новгородском стиле XV-XVI веков. Внутренние фрески выполнили Бенуа и его жена Маргарита. 14 октября 1939 года церковь освятили. Так сложился погост, получивший название Русского кладбища в Сент-Женевьев-де-Буа.

Русскому дому суждено было стать хранителем реликвий дореволюционной России. Когда официальная Франция признала Советский Союз, посол Временного правительства в Париже Маклаков вынужден был освободить здание посольства. Но прежде он перевез в Сент-Женевьев-де-Буа портреты российских императоров, старинную мебель и даже царский трон из дерева с позолотой. Все это и по сей день в Русском доме.

Русские березы под Парижем

Русские березы под Парижем

В конце 60-х селение Сент-Женевьев-де-Буа получило городской статус и, соответственно, муниципальные права и обязанности. С тех пор местные власти, распорядители кладбища, не очень охотно разрешают здесь погребение иногородних. Выглядит как казус, но это факт: за «чужака» Тарковского ходатайствовал министр культуры Франции, а за Нуреева – президент Миттеран.

Министерство культуры Франции в 1979 году внесло некрополь Сент-Женевьев-де-Буа в список культурно-исторических ценностей департамента Эссон, но время не остановить. Могилы, за которыми нет ухода, считаются бесхозными. Закон позволяет их сносить и отдавать освободившиеся участки под новые захоронения. И, вполне закономерно, на старом русском кладбище появляются новые имена.

В ноябре 2000 года, во время первого официального визита во Францию, Сент-Женевьев-де-Буа посетил Владимир Путин. Из советских или российских лидеров ранее тут никто не бывал. Как засвидетельствовала пресса, Путин провел здесь около часа. Долго и задумчиво стоял он у скромного могильного креста князя Феликса Юсупова – убийцы Распутина, отдал дань памяти прима-балерине Мариинского театра Ольге Преображенской.

Вслед за смотрителем Аленом – участником того памятного визита, мы тоже прошли президентским маршрутом: останавливались у памятника героям Белого движения: деникинцев, корниловцев, колчаковцев, задержались у мемориалов дроздовцев и «сынов славы и воли» – казачьего союза. Помолчали у покрытого роскошным мозаичным покрывалом надгробия «гения танца и порока» Рудольфа Нуреева. Отсюда Путин неожиданно резко свернул к могиле Галича, сопровождающие еле поспели за ним.

Русские березы под Парижем

Русские березы под Парижем

Строгие букеты красных гвоздик президент России возложил только к двум захоронениям: Ивана Бунина и к братской могиле русских эмигрантов, участников французского Сопротивления, в том числе и княгини Вики Оболенской. Она была казнена гестаповцами в Берлине 4 августа 1944 года.

А за кладбищенской оградой Владимир Путин сказал, что мы должны низко поклониться французам, потому что сначала они предоставили русским гражданам убежище, а теперь ухаживают за их могилами. Разноязыкие СМИ повторили эту фразу, и она вошла в историю.

…Вечерело. Мы прощались с Сент-Женевьев-де-Буа.

В Париже, как и в каждом большом городе, живущем в плену собственного микроклимата, весна еще робкая. А в пригороде по-другому: каждая мелкая почка, травинка, каждый глоток воздуха напоен зеленым шумом. Природа уже проснулась, тянутся к голубому небу, к теплому солнышку молодые веточки, распускаются клейкие листочки, радуются миру весенние первоцветы.

И вспомнились строки Арсения Тарковского, которые его сын Андрей вложил в уста Сталкера: «Понапрасну ни зло, / Ни добро не пропало, / Все горело светло, / Только этого мало».

2005 г.

#

Текст: Марина Охримовская

Фото: schwingen.net

Подпишитесь на новостную рассылку