+100%-

Не гулять мне по Западной Европе, если бы не мой брат Андрей. Он — физик и кандидат наук. По какой-то там программе «утечки мозгов» его пригласил Антверпенский университет. Уже год Андрей работает в Бельгии. Соскучившись, брат не только организовал мне приглашение за кордон, но и оплатил все расходы.

ЧЕГО НЕ ХВАТАЕТ АЛЛЕ

Наркотиков, оружия и, к сожалению, валюты у меня не было. Наверное, поэтому таможню и границу в аэропорту Шереметьево преодолела без труда. Боинг-737 легко набрал высоту восемь тысяч метров. Три часа пятнадцать минут на скорости восемьсот километров в час пролетели незаметно. И вот я впервые на чужой бельгийской земле, зато в объятиях родного человека.

Из брюссельского аэропорта отправились к моей подруге Алле в Германию. В петровские времена ее предки прибыли в Россию, а шесть лет назад она вернулась на землю своих праотцев. Поначалу Алла плакалась мне по телефону, а потом, обжилась, привыкла. Еще несколько часов пути по железным дорогам Франции и Германии и мы — на аккуратной улочке, перед трехэтажным домом, у подъезда которого на одном из звонков нашла имя моей подруги «Albina Frik».

У Аллы гостили три дня. Живет она в крохотном старинном курортном городке близ Баден Бадена. Он расположен в долине, окруженной со всех сторон невысокими зелеными горами. Воздух чист и прозрачен. Пейзаж напоминает предгорья Кавказа. Цвели магнолии, тюльпаны, анютины глазки и еще какие-то экзотические деревья и растения роскошно-розовым и снежно-белым. А вот обшарпанных фасадов, окурков и плевков на дороге не заметила. Одно слово — чужбина…

Впрочем, гуляли мы мало. Больше сидели за столом, пели, беседовали «за жизнь». «Не жалею, что уехала из России», — говорила Алла.

А чего жалеть? Работа у нее легкая, она имеет автомобиль, снимает комфортную квартиру. Германия позаботилась о ней. И только когда заспорили о стихах, о Заболоцком, Пастернаке, Блоке, грустно вздохнув, подруга сказала: «А вот общения мне не хватает…»

МУЖЧИНЫ, ЖЕНЩИНЫ И АЗУЛЯНТЫ

Дефицит общения, наверное, самая острая проблема в чужой стране. Это мнение у меня сложилось уже в Антверпене, после знакомства с новыми заграничными приятелями брата. Среди них выделила бы три категории. Прежде всего, это российские специалисты, ученые, уехавшие на временные заработки за рубежи милой Отчизны.

Они владеют английским, в той или ной мере осваивают местные языки (в Бельгии статус государственного имеют нидерландский, французский и немецкий), полны достоинства и благообразия, выглядят оптимистично. Они при деле и при деньгах, хотя на их доходы особо тут не разгуляешься. Прижимистый холостяк может откладывать в месяц (на светлый или не очень светлый день возвращения на Родину) несколько сотен долларов.

Семейным сложнее. Жены наших спецов разрешения на роботу не имеют и просто состоят при своих благоверных. Содержание жены дорогого стоит — кормить ее надо, одевать, в свет выводить да мало ли что еще там. Однако за три недели в Бельгии мне не удалось добыть ни одной истории о русском, охмурившем аборигенку. Наши мужики предпочитают за рубежом, извините, русских баб.

Надеясь устроить  неженатого брата прочнее в цивилизованном мире, подбивала его жениться на местной гражданке, мол, давай казак, не посрами Отчизну. Однако Андрей упорствует, ну, не хочет любиться с бельгийками и все! Жалуется, не на кого «глаз положить». А мне думается, причина сложнее. Навряд ли возможна счастливая семья без общих интересов, культуры, истории…

Однако и наша российская женщина, жена специалиста, «горбатящегося» на мировую буржуазию, за границей совсем не та, что на исторической Родине. «А сама-то величава, выступает будто пава, а как речь-то говорит, будто реченька журчит». Взгляд томный, голос грудной — в России таких умиротворенных не встречала. А там одна в одну. Поветрие что ли какое? Вскоре разгадка нашлась.

Проблем-то особых у них нету — муж, дом, ну, в гости сходить, ну, принять гостей, таких же русских, ну, в соседний город выбраться, ну, в соседнюю страну. Новое знакомство — редкость. Жизнь цивилизована, аж скучно. Может, поэтому (узнала по секрету) свободное время супруги посвящают взаимной любви. Она, наверное, и превращает наших исконно русских баб в Женщин, а мужиков в Мужчин.

Житье-бытье в Европе

А еще есть беженцы, или как их здесь называют, «азулянты». По рассказам, среди них немало авантюристов. Кто-то сохранил бизнес в России. Многие уехали с Родины не с пустым карманом, имеют автомобили, снимают квартиры и в целом живут безбедно, нигде не работая. Некоторые умудряются «назваться» беженцами и в Нидерландах, и в Германии, и в Бельгии. Трех пособий (около 1500 долларов) достаточно, чтобы  жить по западным меркам скромно, а по российским — роскошно.

Обеспокоенная российской экспансией, Бельгия ужесточает условия для беженцев. Некоторое время назад бельгийские власти даже на несколько недель прекратили выдачу виз, что широко освещала наша пресса. Да, привлекли внимание к проблеме. А практика подсказывает — от подобных запретов страдают, прежде всего, законопослушные граждане, жулики же, как известно, дырочку найдут.

Еще недавно в Бельгию ехали со всех просторов нашего необъятного СССР. Предположительно, только в Антверпене «наших» несколько тысяч. Среди них немало армян, грузин и прочих. Меня познакомили с грузинкой Ирмой, по специальности она художник театра. Приехала с малолетним сыном семь лет назад после того, как мужа среди бела дня убили на тбилисской улице. Спокойна, красива, выглядит моложе своих сорока.

Все эти годы она безработная. Но уже, конечно, освоилась. Сейчас снимает квартиру в хорошем районе Антверпена. Сын учится, увлекается теннисом. В этом году Ирма получила гражданство, пошла на курсы компьютерной графики, надеется устроиться на работу. А пока они с сыном получают на двоих пособие 35 тысяч бельгийских франков в месяц (около 800 долларов). Это весьма скромно. Скажем, заработки наших контрактников за рубежом где-то в полтора раза больше.

ЧТО ПОЧЕМ

Не знаю, как вы, а когда я попадаю в чужую страну, будь то хоть братская Украина, теряюсь и никак не могу уразуметь, гривна за буханку хлеба — много или мало? И прежде чем что-то купить, долго стою, наморщив лоб: перевожу гривны в рубли. И хотя в Европе тратила не свои капиталы, а брата, а нет-нет и замирала, пересчитывая немецкие марки или нидерландские гульдены, или франки по нашей российской привычке на доллары, а потом и на рубли. Сами же европейцы, как мне показалось, на доллар не молятся, больше уважают свою валюту.

Европа самодостаточна. До недавних пор курсы валют стран-участниц валютного союза были фиксированы друг к другу. Безналичный евро в обращении уже четвертый год. Наличные марки, гульдены, франки и т.д. отменили в 2002-м. Евро стал единой монетой двенадцати европейских стран. Возможно, и Россия вскоре станет торговать с Европой за евро. Ведь доллары нужны европейцам, в основном, на закупку российского сырья. При этом обе стороны теряют на обменных операциях.

Для простоты восприятия все же приведу цены на некоторые товары в более привычных для россиян долларах и рублях. Так хлеб у них — от 15 до 60 рублей за штуку, килограмм помидоров — до 75 рублей, картошки — 9-30 рублей, яйца — 30-45 рублей десяток, литр молока — 15 рублей, литер водки (грабеж!) — 600 рублей, литр бензина — доллар, а месячный проездной в общественном транспорте (специально узнавала в Антверпене) обойдется долларов 20.

Автомобильный транспорт в Европе — удовольствие не дешевое. Мне говорили, что владельцы автомашин платят баснословные налоги на охрану окружающей среды. Может быть, поэтому почти у каждого европейца есть велосипед. Да это и естественно в небольших густонаселенных странах при отсутствии гор. С рук велосипед можно купить долларов за 25, а новый может стоить и до тысячи. Много старых велосипедов, наверное, из-за того, что их реже воруют.

У нас с братом тоже были велосипеды. Правда, Андрей их не покупал, но и не воровал, а подобрал искалеченные, брошенные на улице. Отремонтировал и… Мой велосипед хотя и был с жуткой «восьмеркой» заднего колеса, но легкий и стремительный как стрела. Почти все антверпенские магазины на нем объездила. Благо правила дорожного движения у них простые и понятные.

На рынках и в разных магазинах цены на одинаковые товары могут отличаться чуть ли не на порядок. Поэтому наши россияне предпочитают отовариваться на рынках и в более дешевых супермаркетах. Так же поступают, как мне объяснили, и многие вполне материально благополучные местные жители. На традиционных распродажах в магазинах яблоку негде упасть.

ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ МИР ОЗАБОЧЕН

По западным стандартам Андрей все же бедный студент. Да и радость лицезреть меня вырисовывалась ему в кругленькую сумму. Поэтому с покупками к брату особо не приставала, предпочитая коллекционировать впечатления.

Итак — Антверпен.

Мировой порт с ежегодным грузооборотом более 120 миллионов тонн, центр машиностроения, металлургии, химической, нефтеперерабатывающей и алмазной промышленности с полумиллионным населением, этот город не показался мне индустриальным грязнулей. Портовые перегрузочные комплексы расположены за чертой селитебной зоны.

А жилые районы гармонично сочетают черты почти полутысячелетней истории. В любовно ухоженных скверах и парках прыгают белки, в прудах плавают здоровые рыбины. В городе много скульптур — в знаменитом музее под открытым небом Миддельхейме их более 300. Антверпен известен картинной галереей с уникальным собранием фламандской живописи и картинами Рубенса, творившего здесь четыреста лет назад; морским музеем; музеем этнографии; музеем алмазов.

Житье-бытье в Европе

Везде порядок и чистота. Скажу больше, на мой взгляд, цивилизованный мир не на шутку озабочен проблемой утилизации отходов. Борьба с мусором, похоже, возведена в ранг государственных программ и почти священный долг каждого гражданина. Каждый обязан сортировать свой домашний мусор в специальные пакеты: органика, металл, пластик, стекло, прочее. За выброс домашнего мусора в общественные урны — штраф 70 долларов (а в Германии уличные урны сразу с пятью отсеками).

Даже мой брат Андрей уже научился думать о мусоре не традиционно по-русски, а как полноценный гражданин Евросоюза. На третий день моего визита он тревожно заметил: «Сколько от тебя мусора!» На правах гостя, конечно, промолчала, а про себя тоскливо подумала: «Нам бы в России ваши проблемы!».

Запомнились широкие удобные автострады; велосипедные дорожки; сверкающие витрины магазинов, где выбор, наверное, все еще раз в сто богаче, чем у нас; множество ресторанов и ресторанчиков; уютные кафе под открытым небом, или как их здесь называют, пабы, где бельгийцы так любят пить свое знаменитое пиво.

Сама не большой любитель пива, а бельгийского попробовала. Но не в Антверпене, а в Брюсселе, во время экскурсии на старейший пивоваренный завод.

Брюссель — столица Бельгии и единственный город мира, где каждая страна имеет три представительства (при штаб-квартире НАТО, Евросоюзе и правительстве Бельгии), по-моему, выглядит чересчур административно. Многие называют его столицей Европы. Здесь королевский дворец, множество музеев. Здесь нам показали дом, где сто лет назад Маркс и Энгельс разрабатывали теорию прибавочной стоимости. Если верить экскурсоводу, основоположники забыли оплатить ренту, зато брюссельцы помнят об этом сих пор.

В КВАРТАЛЕ КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ

У столицы Нидерландов Амстердама гораздо меньше официальных забот, чем у чопорного Брюсселя – резиденция-то правительства и королевского двора в Гааге. «В этой цветущей стране, в этом городе, не имеющем себе равных, люди всех национальностей и верований живут в совершенной гармонии», — писал об Амстердаме, своем родном городе, философ Барух Спиноза четыреста лет назад. Надо думать, с тех пор многое изменилось, но только не дух этого города.

Согласно легенде Амстердам был основан двумя рыбаками, высадившимися на берегах реки Амстел. Возникновение города относят к 1275 году, тогда же граф Голландии Флорис V освободил от пошлин его жителей. «Золотой век» Амстердама приходится на середину XVI-XVII столетий и связан с эпохой Великих Географических открытий и колониальных завоеваний. Приблизительно в то же время в Амстердаме сооружаются главные обводные каналы в форме концентрических окружностей.

Вдоль каналов предприимчивые богатые купцы выстроили нарядные здания. До XVII века их фасады были непривычно узкими — из-за дефицита земли участки под строительство домов выдавались с шириной от 5,5 до 8,5 метров. Позже эту норму увеличили. Цены на землю в этих кварталах очень высоки. Как нам объяснили во время экскурсии на речном трамвайчике, сейчас в этих домах в основном расположены офисы банков и различных консульств.

Ну и, конечно, мы глазели на витрины «Розового квартала». Хотя более точно его, вероятно, следовало бы назвать «Красный квартал». Женщины древнейшей профессии сидят там в окнах, подсвеченных красным светом. Место это считается самым популярным и самым интернациональным в Амстердаме. И не только из-за многочисленных национальностей женщин в окнах, но и из-за многих национальностей посетителей.

А высоко в ночном небо над этим вертепом страстей торжественно и угрюмо поднимались своды какого-то большого собора, и холодным равнодушным огнем бесстрастно горел неоновый крест, словно осеняя и прощая человеческие грехи.

«ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ»

Так назвал Париж Хемингуэй, посетивший его в 20-е годы. Французы называют свою столицу «Город света». Игра света и тени тут фантастична и днем, и ночью. Золотой свет вспыхивает и заливает все вокруг, как полуденное солнце, ложится мягкими лучами, прячется в тумане, гаснет в широком ночном небе, и огромный город погружается в таинственный мир теней и полночных огней. Чтобы почувствовать этот праздник и унести его с собой, чтобы проникнуться игрой света и тени, мы бродили по Парижу пешком.

Вот Нотр-Дам или Собор Парижской Богоматери. Отсюда, с островка Сите, где во времена Цезаря была столица кельтского племени, родился город, ставший в 360 году Парижем. Здесь начиная с 1163 года более полутора веков строился главный городской собор. Величественное и немного мрачное сооружение. Под его грандиозными готическими сводами вспоминаешь героев Гюго. Кажется, вот-вот мелькнет тень Квазимодо или Эсмеральды.

Житье-бытье в Европе

Обогнув Норт-Дам, мы спускались на набережные Сены, бродили по цветочному рынку возле Дворца Правосудия, пили кофе на чудесной площади Дофина, глазея, как пенсионеры играют в национальную игру, неспешно катая металлические шары по зеленой траве. Выйдя на стрелку острова Сите, в чудесный скверик Вер Галан, любовались на стелющиеся по воде ветки плакучих ив. Это было одно из любимейших мест Ивана Тургенева и Андрея Тарковского.

Гуляли по Люксембургскому саду, наблюдая, как дети пускают кораблики в большом круглом бассейне, а очаровательные студентки близлежащей Сорбонны, сидя на зеленых ажурных стульях, точно, как и наши, делают вид, что штудируют учебники. Мы поднимались на вершину Монмартра, к ступеням храма Сакре-Кер, и на Эйфелеву башню, с которой, вооружившись биноклем или видеокамерой можно совершить уникальное путешествие по всему Парижу.

На кладбище Пер-Лашез поклонились могилам Шопена, Мольера, Лафонтена и несчастного автора блистательных парадоксов Оскара Уайльда, постамент могилы которого хранит алые следы поцелуев его восторженных поклонников. Разыскали небольшую черную мраморную табличку в стене крематория, где покоится прах легендарной танцовщицы Айседоры Дункан, любя которую Есенин писал «твоих волос стеклянный дым и глаз осенняя усталость».

Были, разумеется, и на свидании с Моной Лизой, Венерой Милосской, и Никой Самофракийской, которые навечно среди других сокровищ прописаны в Лувре, где мы бродили, ахая и охая аж восемь часов. Но в двух словах об этом не скажешь.

Посетили Собор Инвалидов, где в шести гробах замурованы останки Наполеона: первый — из жести, второй — из красного дерева, третий и четвертый — из свинца, пятый — из эбенового дуба и шестой — из дуба. Гробы – один в другом – помещены в специальный саркофаг из красного гранита. Вечный сон императора сторожат двенадцать крылатых Побед. Рядом с императором упокоился и его сын Наполеон II — король Рима, которого легенда нарекла «Орленком».

Притихшие, шли по сумрачным подземным коридорам Пантеона — усыпальницы великих людей Франции, где покоятся гробницы вольнодумцев Вольтера и Жана-Жака Руссо, Виктора Гюго, создателей учения о радиоактивности Пьера и Марии Кюри, основателя термодинамики Карно, героя Великой Французской революции Мирабо. Храм Святой Женевьевы в Храм Славы для погребения великих людей превратила революция. И французы свято чтят эту традицию.

И прощалась с Парижем на восьмиугольной Вандомской площади. Здесь находятся знаменитый Отель Ритц; дом, где в 1849 году умер Шопен; особняк Евгении де Монтижо, будущей жены Наполеона III. В центре площади возвышается знаменитая Колонна, сооруженная по образцу Колонны Трояна в Риме. С чисто французским остроумием она украшена спиралью барельефов, отлитых из бронзы 1200 пушек, захваченных в битве под Аустерлицем.

…Конечно, я не все успела посмотреть, осмыслить и рассказать, а многое и не поняла в житье-бытье Западной Европы. За что приношу читателям извинения.

2002 г.

#

Текст: Марина Охримовская

Фото: schwingen.net

Клуб Крылья / Schwingen.net

Подпишитесь на новостную рассылку и читайте Крылья в социальных сетях