+100%-

Там жирных не было, торжественны и строги, от
Гуччи и Виттона на плечах, все как один – почти
что полубоги, переставляли люди-цапли ноги, их
самки клюв кривили впопыхах. Тяжелый свин,
повешенный за ноги, взывал о притяжении земли,
звенел звонок, а люди-недотроги, зевая сдержанно,
меж кресел шли и шли. 

Там было сыро. Сцену постоянно актеры терли.
Питер плыл дождем. Графин воды, плевки, 
бутылка водки и мокрой тряпкой гиблый водоем.
Еще был чай, заваренный как надо, с чаинками 
и чёрною тоской, топор и крест, и слезы, как награда, 
за то, что смерть нам – верная отрада. Нежизнь.
Невера. Ненадежда. Нелюбовь.

Там красного немного было, разве свиная туша в
розовых тонах, рубаха Роди в первом акте, рампа, 
окровавлённый рот и крыши красной, как крышки
гроба, роковой размах. Все. Кончилось. Отхлопали,
вставали, достойно шли, шиншиллы надевали и про себя, 
прищурившись, плевали на Родю-Родину, страдания, 
топор, зарезавший не их. В шагах крепчал укор.

Марина Охримовская

22.10.2013

Фото: schwingen.net 

Клуб Крылья / Schwingen.net

Подпишитесь на новостную рассылку и читайте Крылья в социальных сетях