Когда у меня заструилось серебро в волосах, мысли потекли несколько по-иному. Я вдруг ясно понял, что когда-нибудь стану дряхлым дедушкой, но представить этого не мог. Не хочу быть дряхлым, больным и немощным…

Где-то я читал, что только тот, кто делает всё правильно с самого начала, с первых осознанных шагов, не страшится старости — для них эта пора как бесконечная золотая осень. Каждый хоть раз ощутил прелесть тех дивных дней с умеренным теплом, безветрием, тишиной, мудрой безглагольностью — лишь отовсюду струится позолота… Может быть, проблеск серебра в редеющей шевелюре — предвестник той позолоты? И пора сделать своеобразную уборку в своем внутреннем мире?

Совершенно случайно я обнаружил, что не помню первой учительницы. Той, что научила читать, писать и считать. Между тем, явственно помню чудесный эпизод с продолжением на всю жизнь…

Это было во втором классе. Я и друг мой Серёга, побросав дома портфели с тетрадками, где алели колы и двойки по всяким там чистописанием и правописанием, собрались в подъезде девятиэтажного дома, по тем временам самой высокой этажности. Мы задумали выполнить чрезвычайно захватывающий трюк: учебный полет в неведомое. Мы уже пробовали, но в этот раз решили пойти дальше.

Для этого надо было пробраться в шахту пассажирского лифта. В основании шахты устроена площадка для обслуживания, где можно в полный рост стоять и смотреть, как вверх-вниз над тобой бегает кабина лифта. Дно кабины заканчивалось неким скелетом для обслуживания шахты: этакая маленькая клетушка, огражденная символической цепью.

Мы вдвоем втискивались в площадку и ждали, когда кто-нибудь воспользуется лифтом. Пассажир, безучастный и равнодушный — в кабине, мы, преисполненные предвкушением чудесного, формально под ним, но на самом деле мы взлетали в неизъяснимо захватывающие высоты.

В тот день для остроты ощущения, мы решили не стоять на площадке, а повиснуть под ней на вытянутых руках, ухватившись кистями рук за нижнюю перекладину. Серёга уже провел первое летное испытание, теперь была моя очередь…

Итак, мы приготовились. Я протер мелом руки, мысленно представил, как взлечу с кабиной, и — приятные мурашки ползли по телу…. Ждем пождем в полумраке жильцов, запропастившихся на беду.

Наконец, хлопнула входная дверь и клиент тихими шажками прошел в кабину. Захлопнулись двери, я крепче сжал ладони на перекладине. И… и дверь вдруг снова открылась, потом закрылась, открылась-закрылась… Озадаченный Серега выскочил из шахты, я пулей за ним. Из полуподвального помещения мы вынырнули точно черти из преисподней: чумазые, возбужденные, злые.

На площадке первого этажа стояла девочка. И такая необычная, красивая, что у меня захолонуло дыхание. Её светлые волнистые волосы ниспадали на хрупкие плечи. Огромные фиолетовые глаза на белоснежном личике смотрели чуть насмешливо, чуть отстранено, совсем по-взрослому, с каким-то неведомым мне знанием и опытом иной, высшей жизни. В ней не было ни капли кукольного.

— Вы кто? — без тени испуга спросила девочка.

— Мы эскпеме…экспемери…эксперимонтеры, — важно ответил Сёрега с намерением сбить спесь с девчонки.

— Экспериментаторы, — легко проговорила девочка и звонко рассмеялась.

Я никогда не слышал столь мелодичного голоса. Если и слышал, то в фильме-сказке. Я словно пожирал её глазами. Припомнил: девочка из параллельного класса, недавно появилась в нашей школе.

— И над чем вы экспериментируете?

— Над собой!… Ты чего тут делаешь?

— Я всего лишь хочу подняться на лифте на свой этаж. На лифт не хочет. Он не ощущает моего веса. Обычно я хожу с портфелем. Как раз это и добавляет вес.

— Ты дура или как?

— Правильно говорит. — Я вступился за девочку, чем поразил Серёгу, ведь он был за главного. – В лифте есть защитное устройство на вес. Чтобы не гоняли пустой лифт, оно не запускает его, и не даёт включиться при перегрузе. Давай, я буду вместо портфеля. Дополню твой вес.

Я шагнул в кабину. Девочка, мило улыбаясь, вслед. Серега, недовольно сопя, протопал за нами. Лифт легко набрал высоту и, взбрыкнув, остановился.

— А всё-таки, каким образом вы экспериментируете?

— Мы также катаемся на лифте. Но снизу, без ограждений, цепляемся за дно. И летим параллельно пассажиру, — честно признался я, чем тут же заслужил тычок друга.

Девочка вдруг встрепенулась от испуга и внимательно посмотрела на нас, на часы, быстро сказала:

— Хотите побывать у меня в гостях? Я покажу что-то очень интересное.

— Конечно, хотим, — ответил я за себя и за Серёгу, несмотря на его тычки. Теперь я стал главным.

В прихожей нас встретил большой белый кот. Грациозно выгибая спину, он потерся об ноги маленькой хозяйки, затем крадучись подошел к нам. Принюхался и — фыркнул. Девочка рассмеялась и весело сказала нам, чтобы вымыли руки и чумазые рожицы.

Милая хозяюшка, органично входя в роль, заварила чай и достала торт «Птичье молоко», по тем временам дефицитный. Мы втроем сели за стол. Ни мало не смущаясь Серега стал наворачивать один кусок торта за другим. Я лишь надкусил предложенное угощение. Мне нужно было другое. После чая прошли в комнату, и я поразился убранству.

На полу — толстый и мягкий ковер ручной работы с необычным орнаментном, на стенах — картины в отливающих золотом багетах. Массивный книжный шкаф, заполненный старинными книгами в толстых переплетах. Коллекция фарфоровых статуэток. Огромное, как мне показалось, пианино, поблескивающее гладью тщательно отполированного лака густого вишневого цвета.

— Ты как восточная принцесса живешь! – восторженно сказал я.

— Может быть. Мой папа ученый и работает в секретном институте. А мама учитель сольфеджио в музыкальной школе… Учит нотной грамоте, — пояснила юная красавица.

— Ни фига себе, — с присвистом произнес Серега, растянувшись на ковре, — Зачем нужно сольфеджио? Чтобы купить такой ковер? (По тем советским временам интеллигентная прослойка общества жила в материальном плане очень хорошо)

— Чтобы научиться прекрасному. Вместо музыкальной грамоты может быть что-нибудь другое. Увлечение, интерес, делать прекрасное своими руками. Я ещё изучаю французский язык, историю этой страны. Но больше всего люблю музыку.

— Как можно любить, что нельзя потрогать руками. Любить, чего нет… Пока не зазвучит. Сказала бы – нравится.

— Для меня она есть. Это невидимое прекрасное имеет разные формы. Музыка – одна из форм и звучит под его влиянием. Давайте я вам сыграю. Что хотите услышать?

— Мурку! – Серега со смехом обозначил тему и запел: — Мурка, ты мой котеночек. Мурка, ты мой муреночек…

— Сыграй что-нибудь из Чайковского, — поспешил сказать я. В зимние каникулы мы с мамой ходили на балет «Щелкунчик».

— Хорошо! — Девочка улыбнулась и положила руки на клавиши.

Она, легкая изящная воздушная, словно в мгновение наполнилась как раз тем прекрасным и невидимым, что было в мире, что добавило ей тот самый материальный вес, который не смог уловить бездушный механизм лифта. Я видел не тщедушную девочку – царственную фею с длинными шелковыми волосами, с гордо выгнутой спиной, сияющими глазами на утонченном божественном личике…

Её длинные пальчики искусно бегали по клавишам, извлекая звуки и соединяя их в музыку. Внимая одухотворенной девочке, я решил для себя точно и окончательно – она неземное существо, она — лучший учитель прекрасного, которое в каждом её движении, в каждом взгляде, в каждой линии и черточке тела, лишенного земной тяжести.

Когда девочка закончила играть, я был оглушен внезапной пустотой. Я и она, словно приходили в себя, возвращались в этот мир. Вдобавок Серега резанул по ушам:

— А песня про Мурку лучше!

Девочка поморщилась и сказала, точно спохватившись:

— Так, мальчики, мне уже поры собираться в музыкальную школу. Мои дни расписаны по минутам, чтобы ни одной минутки не пропали даром.

— А где то интересное, что хотела показать? — недовольно буркнул Серёга.

— Ты не заметил? — удивился я. Он помотал головой. – Тогда и объяснять незачем.

— Давай дружить, — сказал я девочке.

— Давай! – весело ответила она. — Только чур, ты должен научиться делать прекрасное и быть необычным, чтобы было интересно с тобой, чтобы каждый день был запоминающимся!

— Хорошо! Буду учиться и этому, — согласился я. – Пока.

— Пока. Можешь завтра мне позвонить в это же время.

Мы вышли на лестничную клетку. Серёга, зевая и почёсывая за ухом, сказал:

— Ну чо, прокатимся на лифте по разу?

— Знаешь что, Серёга, жалко времени! Пойду-ка учить уроки.

Девочка недолго жила в нашем доме: её папу перевели на более ответственную работу, и дороги наши как будто разошлись. Однако, когда я стал уже взрослым, вдруг встретил девушку с точно таким же именем и такой же неземной одухотворенности, и однажды услышал от неё: «Ты такой необычный и, порой, умеешь так искусно делать прекрасным и запоминающимся почти каждый день!» Я хлопнул себя по лбу, мгновенно вспомнив хрупкую и светлую девочку из параллельного класса… Выходит, справился с её задачей?! Чудеса, да и только!

Текст: Сергей Усков

Сергей Усков

Сергей Усков

Социальная и философская проза, тайные знания увлекают писателя Сергея Ускова. Специалист в области низких температур, он долго работал на предприятиях атомной энергетики. Живёт в Свердловской области.
Сергей Усков

Latest posts by Сергей Усков (see all)

12345

Иллюстрации:
(1) Фотография девочки. Клуб «Крылья»
(2) Обложка книги «Пирамида преступных желаний»
(3) Обложка книги «Небесная чёрная метка»
(4) Обложка книги «Русская ось колеса Сансары». Книга 1*
* Книга «Русская ось колеса Сансары». Книга 2 выйдет в январе 2015 года

Понравился материал?

Чтобы знать о наших новых публикациях, воспользуйтесь службой рассылки новостей:

Перешлите адрес сайта своим друзьям, подписывайтесь на наш канал в Telegram или поделитесь ссылкой в социальных сетях.