«Зайчег», «медвед», «камент» – эти и другие искаженные словечки прекрасно себя чувствуют в русском интернете. Филолог Гасан Гусейнов назвал их эрративами (от латинского errare – «ошибаться»). Триумфальное распространение «зайчегов» и иных лингвистических пряностей породило особый виртуальный язык, известный как «олбанский» или «падонкаффский». Оставив термины языковедам, насладимся миниатюрой нашего современника, поэта Чен Кима.

 

Однажды я работал грузчиком на пивном заводе «Очаково». Грузчиком готовой продукции. То есть пиво в ящиках подъезжало к нам на движущейся резиновой чудесной дорожке, и надо было ящик взять и тащить его в машину-грузовик.

Там получилось три бригады грузчиков. Наша бригада молодых пацанов в виде студентов и 1 (одного) скинхеда. Вторая бригада в виде здоровых местных работников физического труда. И третья бригада, которая состояла из «синяков» — алкаголиков-инвалидов русской жизни. Ну там всякие усовершенствованья и научную организацию труда я пропускаю.

Творческий подход нашей бригады снискал нам заслуженный почет и уваженье двух других бригад грузчиков, и мы жили дружно.

В обед ходили на соседний ликеро-водочный завод и меняли там пиво на водку и портвейн. Потому что от пива не хочетца работать грузчиком, а если пить водку или вино — то работать тоже не хочетца, но хоть не бегаешь ссать каждые пять минут и не подводишь своих товарищей по трудовому фронту.

В конце рабочего дня все наши бригады объединялись и напивались уже нина шутку, а в хлам. После этого кто мог, тот ехал домой, а кто не мог — тот спал под эстакадой на картонных бумажках и старых телогрейках.

Однажды утром я проснулся среди картонных коробок совсем одинокий. Видимо, вчерашним вечером все пошли домой, а я остался пьяный спать. Наверное, было всего 5 (пять) или 6 (шесть) часов утра. Солнышко уже вышло на небе, потому что это была поздняя весна, и скоро должно было начатца лето.

Я вылез наружу, потянулся, поссал у бетонного столба и захотел покурить. А покурить у меня не было. Я достал из ящика бутылку пива, выпил его и пошел искать сигареты.

Сигареты я не нашел, а зато встретил женщину-охранника вохр. Она была очень сонная и довольно-таки приятная, хотя и уже не очень малодая. Она сидела в будке и охраняла покой нашего пивнова завода и мой юношеский сон. Теперь, когда я проснулся, у ней стало поменьше работы, и она согласилась побеседовать со мной.

На мой вопрос «закурить нинайдетца?» она ответила, что гавновапрос, и дала мне полпачки папирос «Север», которые кто-то забыл у ней в будке.

Я притащил к ней 4 (четыре) бутылки пива, она достала несколько вареных картошек и колбасу «Крестьянская» кусочками. И хлеб —  тоже кусочками.

Я стал открывать зажигалкой бутылки пива, а она стала звонко смеяцца над мной, говоря сквозь улыбку смеха, что «**ять совсем уже студенты нюх потеряли — на пивзоводе работают, и нету у них открывашек! Интеллигенция…», и с этеми словами подарила мне брелок на цепочке в виде животного краб, который был не только краб, но еще и с открывашкой для пива.

Так весело смеясь и разговаривая о жизни, мы с этой прекрасной русской женщиной-охранником пили пиво и ели немножко колбасы. Почему-то я старался есть поменьше колбасы, потому что она воняла чесноком. В подсознаньи мне казалось, что когда мы с этой женщиной еще посидим минут 15 (пятнадцать), то сблизимся духовно, и, может, я буду с ней целоватца, и если от меня будет пахнуть чесноком, то ей может быть не приятно, а наоборот.

Внимательно приглядевшись к ней, я заметил, что и она не очень сильно налегает на колбасу «Крестьянскую». И мы поняли, что это у нас взаимно. И тут же засмеялись таким нашим предположеньям, и Валентина сказала, что я ей гожусь в сыновья, если не хуже.

И тогда я еще притащил пива, и мы сидели на солнышке утра и пили его. Я курил «Север», а Валентина не курила, потому что курит только под вино в кампании, если без мужа. А дома, например, не курит. И на работе тоже. Вообще молодец такая.

В результате мы стали хорошими друзьями и стали есть колбасу по-честному, чтоб съесть её. Не тащить же еду домой на другой конец Москвы!

Это было очень хорошее утро в моей жизни. Когда все друзья и коллеги-грузчики пришли на рабочие места работать, я буквально заразил их своим хорошим настроением, и мы весь день делились случаями из жизни и почти что не работали на***, тем более, что было деньрожденье у 1 (одного) из работников соседнего погрузочного терминала.

Текст: Чен Ким

Фото: Гена Александров

Чен Ким

Чен Ким

Родился Чен Ким (Александр Носков) в 1958 году в Свердловске-45. Учился. Работал на заводе. Увлекся программированием. Живет в Москве. Первые стихи записал в 2005-м. Сборники: «136 стихов без нецензурной лексики», «Вариант для мамы, цензурный», «Второй прыжок», «Воздушный парад для героев».
Чен Ким

Latest posts by Чен Ким (see all)

Гена Александров

Гена Александров

Художник. Родился в Омске. Живёт в Чехии. / Амбротип работы Дмитрия Рубинштейна /
Гена Александров

Latest posts by Гена Александров (see all)

Livres 4

 

 

Понравился материал?

Чтобы всегда быть в курсе событий, воспользуйтесь нашей службой рассылки новостей:

Перешлите адрес сайта своим друзьям или поделитесь ссылкой в социальных сетях.