Реалии жизни от детского онколога Александра Киселёва

Наконец-то отношения Советского союза и США стали понемногу улучшаться. В области онкологии страны подписали соглашение, что делало возможным обмен специалистами. Таким специалистом-детским онкологом оказался и я, врач тридцати трех лет. В течение двух месяцев мне полагалось посетить основные онкологические центры США и изучить новые принципы диагностики и лечения больных детей.

В назначенный день меня встретили в Вашингтонском аэропорту и сопроводили в академический пригород  Бетезда. Устроившись в комфортабельной гостинице, на следующее утро я поспешил в детское отделение Национального онкологического центра США.

Доктор Джон Зиглер, заведующий отделением, принял тепло и с интересом, а затем представил меня своим сотрудникам. Начался обход детей, страдавших злокачественными опухолями. На нем присутствовали иностранные врачи, прибывшие в США на специализацию из многих уголков земного шара.

Обсуждение проходило тут же, у постели больных. Лечащие врачи подробно сообщали о диагнозе, показывали анализы пациентов и множественные рентгеновские снимки, рассказывали о лечении. Джон, так он просил его называть, время от времени поворачивался в мою сторону и, как мне казалось, немного насмешливо и надменно говорил: «А что скажет по этому поводу русский доктор?»

Впрочем, обижаться мне было некогда. Многое вокруг оказалось ново, интересно, полезно, и мы, пятнадцать иностранцев, старались все подробно записывать в блокноты. Первый день прошел успешно. Становилось ясно, что такие обходы и общение со специалистами из других стран могут принести неоценимую помощь в будущем при возвращении в Союз.

Вскоре я освоился, почувствовал себя полноценным членом интернационального коллектива. Вместе с коллегами из других стран посещал различные лаборатории, немало часов проводил в огромной Национальной библиотеке при Центре, где читал и копировал наиболее интересные статьи по диагностике и лечению онкологических заболеваний в детском возрасте.

Однажды во время очередного обхода в детском отделении, слушая, как обычно, доклады врачей, мы переходили от одного ребенка к другому. Лицо пятилетнего малыша задержало мое внимание: сероватого цвета, глаза как бы потухшие. Он выглядел очень вялым, ко всему безразличным.

Мы приблизились к его кроватке. Лечащий врач монотонно проинформировал, мол, пациенту пару месяцев назад удалена злокачественная опухоль почки, и сейчас он получает лекарственное лечение – химиотерапию – для профилактики рецидива, и что у него все в порядке. Заведующий, выслушав доклад, погладил мальчика по голове и спокойно продолжил обход.

А мне внешний вид ребенка не понравился. Восьмилетний опыт работы в области детской онкологии в Москве подсказывал: здесь далеко не все в порядке. Более того, я был уверен в этом. Получив разрешение находившейся рядом матери малыша, присел на край кровати и осторожно ощупал его животик. Как и предполагал, в области удаленной почки четко пальпировалось плотное опухолевое образование с кулак взрослого человека – рецидив опухоли.

Подойдя к заведующему, попросил вернуться к этому ребенку и осмотреть его внимательнее. Джон взглянул недоверчиво, усмехнулся и направился к больному. Через несколько мгновений лицо его стало серьезным. Прежней улыбки как не бывало. Он отвел меня в сторону и спросил: «Что побудило Вас осмотреть пациента?» Я объяснил признаки и симптомы, привлекшие мое внимание.

После обхода Джон пригласил меня в гости к себе домой, что случалось нечасто и являлось признаком особого расположения. С тех пор «а что скажет русский доктор?» звучало совсем иначе, с другой интонацией.

До поездки в Америку мне приходилось слышать, что западные врачи в вопросах диагностики опираются прежде всего на результаты исследований и заключения специалистов, проводивших обследование, в то время как русские доктора хорошо ориентируются по клиническим признакам и симптомам. Мой опыт в США в какой-то мере подтвердил это мнение.

Полагаю, того мальчика сумели спасти в результате повторной операции и более интенсивной химиотерапии, возможно, в комбинации с облучением. Сейчас такие больные очень хорошо лечатся, и почти все полностью выздоравливают. А для того, чтобы предупредить рецидив, нужно внимательное наблюдение и периодическое обследование. Рецидив можно заподозрить уже при осмотре больного.

Текст: Александр Киселёв

Иллюстрация: National Cancer Institute, товарный знак, фрагмент

Александр Киселёв

Александр Киселёв

Детский онколог – хирург и химиотерапевт. Почти всю жизнь лечил детей, страдающих раком. Заведовал детским отделением Онкологического научного центра имени Н.Н. Блохина в Москве. Продолжает работу в этом же центре. Писать рассказы начал в 2009 году, их уже более пятисот.
Александр Киселёв

Latest posts by Александр Киселёв (see all)

Понравился материал? Перешлите адрес сайта своим друзьям или поделитесь ссылкой в социальных сетях. Чтобы всегда быть в курсе событий, воспользуйтесь нашей службой рассылки новостей в самом конце страницы справа.