+100%-

Илья Колмановский – биолог, научный журналист, редактор, преподаватель. Кандидат биологических наук, руководитель лаборатории биологии Политехнического музея. Его лекции обращены к самой широкой аудитории, от младших школьников до взрослых слушателей, и посвящены разным темам.

Что, как и когда спасло наших предков от вымирания? Как Нобелевское открытие спасло и еще спасет сотни раковых больных? Почему в Евросоюзе запретили использовать искусственный интеллект в полную силу? Обо всем этом и о многом другом – в трех лекциях клуба интеллектуального досуга Lemanika в Женеве 26 и 27 января. А сегодня на Schwingen.net популяризатор науки Илья Колмановский отвечает на вопросы московского журналиста Ильи Овчинникова.

На меня повлияли Набоков и папа

— Илья, среди лекторов «Леманики», с которыми мне доводилось беседовать, ты один из немногих, к кому я могу обратиться совершенно неформально: мы знаем друг друга больше чем полжизни. В пору поступления в Университет, когда мы познакомились, ты знал, что хочешь заниматься биологией, но вряд ли думал о себе как о будущем просветителе. Как ты им стал?

Думаю, предпосылки этого были заложены как раз в годы нашего с тобой знакомства. Я не знал точно, куда хочу поступать, но мне всегда были очень интересны слова и люди. Наукой тогда я занимался недолго, но те, с кем я работал, замечали, что чтение научной литературы, ее обсуждение, пересказ, общение на этой почве весили для меня больше, чем научный эксперимент сам по себе. Когда я выбирал биологию, этот выбор был в значительной степени эстетический, сделанный во многом под влиянием Набокова. И отчасти под влиянием моего папы.

Комбинация интереса к словам и к коммуникации, с одной стороны, и влюбленности в биологию, с другой, привела к следующему: я оказался в роли человека, который не в состоянии сконцентрироваться ни на какой конкретной области, а бесконечно перебирает разные, знакомится со все большим количеством людей в науке, коллекционирует образы ученых, исторических и живых.

Тем сильнее была моя потребность общаться с людьми по этому поводу, так я стал обозревателем науки; мой поиск разных идей мотивирован такими категориями, как красота и интерес. Для меня и для тех, конечно, кто готов меня слушать.

— Как любовь к слову привела тебя в биологию? Кажется, куда логичнее было бы, окажись это словесность, история или лингвистика.

Интеллектуальный стиль, существующий в естественных науках, казался мне более обаятельным, продуктивным, насыщенным. Поскольку, как теперь я понимаю, это был именно поиск стиля, на чем к концу школы я был помешан. А интеллектуальный стиль в биологии удивительным образом сочетает строгость и фантазию.

Ученый должен принимать во внимание множество обстоятельств, уметь работать с неопределенностью, а биологи очень любят взять в голову одновременно три разные неопределенности: этим они отличаются от математиков или химиков. И умеют нащупать идею, закон, закономерность в значительной степени интуитивно.

На стадии поиска в нашей науке доминирует фантазия – позволено всё. Дальше ты должен поставить эксперимент, проверить догадку. Но многие важные открытия в биологии сделаны людьми чрезвычайно игривыми, опиравшимися на интуитивную догадку. Поразительно устроен наш мир: и в физике, и в химии, и в биологии наиболее красивая догадка часто оказывается и наиболее точной, что вряд ли случайно.

— Ты говоришь, что выбор в пользу биологии был сделан во многом под влиянием Набокова и под влиянием твоего папы. В чем состояло одно и другое?

В романах и рассказах Набокова много биологии и других точных наук. Кроме того, есть идея, которая не принадлежит Набокову, но не раз им сформулирована: истина красива, а красота часто оказывается истиной; идея того, что в мире существует правда, ее можно и нужно искать, и процесс этот оказывается достаточно эзотерическим. Набоков же поэт; когда он описывает бабочек, описывает природу, это очень красиво, но красиво ровно постольку, поскольку правдиво. И это привлекает.

Что касается моего папы, то я рос на кухне, заставленной аквариумами, террариумами, и в 4-5 лет стал замечать, как однокомнатную квартиру панельного дома могут украшать изумрудный свет, завораживающие латинские названия рыб, как это красиво и утешительно по отношению к любой реальности, сколько это обещает интеллектуального удовольствия.

Папа хорошо умеет объяснять, и большую часть детства мы провели в разговорах, когда он мне что-нибудь объяснял.

Семейный лекторий в Lemanika с Ильей Колмановским, февраль 2018 года.

Семейный лекторий в Lemanika с Ильей Колмановским, февраль 2018 года.

Десятилетия спустя я понимаю, каким мощным было это обучение, когда ты понимал, что такие разговоры ведут к награде, а состояние, когда ты что-то понял, – не менее важная награда, чем конфета: это дает ощущение контроля над миром.

Что-то, что важнее скорости падения пера и ядра в вакууме

Наверное, лучший пример – объяснение парадоксов: парадокс не совпадает с твоим понятием о том, как устроен мир, но одновременно несет в себе обещание того, что ты поймешь не только то, почему перо и ядро в вакууме падают с одинаковой скоростью, но что-то более важное. Таким образом ребенок обучается тому, что здесь зарыты очень важные конфеты, очень важные виды наград.

— Чем для тебя интересна Швейцария как для ученого?

Именно в Швейцарии расположен горный массив Юра́, давший название Юрскому периоду, и некоторые очень симпатичные динозавры были найдены именно здесь. В Швейцарии расположен ЦЕРН, за открытиями которого всегда интересно следить, а впереди еще более интересные, и я надеюсь попасть в ЦЕРН.

В Швейцарии – Федеральная политехническая школа Лозанны, где работает близкий друг нашей семьи, профессор Александр Верховский, за чьими работами в области клетки я очень слежу; из нее исходит бесконечное количество важных научных новостей. Мне нравится гулять по Женевскому озеру, где даже в черте города можно встретить много видов диких птиц, что очень увлекательно. И конечно, Монтрё, где жил Набоков, куда я также надеюсь попасть.

— Всем, кто с тобой знаком, известно о твоей работоспособности и о твоей занятости. Как ты находишь время для выступлений в рамках «Леманики», чем это интересно для тебя?

Моя жизнь устроена так, что всё время бодрствования, пока я не сплю, – а сплю с годами все меньше – я стремлюсь к тому, чтобы мне непрерывно было интересно. Таким способом можно совсем лишиться сна, но можно и много успеть. Мне очень понравились люди, которые пришли на мою лекцию в прошлый раз, – и дети, и родители – и я хочу приехать еще.

Очень понравились атмосфера и вопросы, которые мне задавали. Для меня это важная мотивация – тот разговор, который происходит во время и после лекции. Тем более что в Женеве в уикенд мало куда можно попасть. А в понедельник я смогу покататься с сыном на лыжах.

От обаяния ярких образов к обаянию идей

— Меняется ли твоя манера рассказа в зависимости от возраста публики?

У полушарий гораздо более равноправная роль, чем думали раньше; но, если говорить в прежних терминах, то, чем младше возраст, тем более «правополушарные» мои лекции, и чем старше – тем более «левополушарные».

Когда речь о детях помладше, самое важное – создать череду ярких образов, в первую очередь визуальных, будь то фотографии или картинки, которые я рисую словами. С детьми постарше можно перейти к другому сильному инструменту воздействия – это обаяние идей. На уровне ощущений очень важно представлять себе, что произошло за этот год в науке, что двигало учеными, чем нас потрясают их открытия.

Тем, кто постарше, важно не только представлять себе образ ученого, который висит над скалой, пытаясь найти отпечатки самого древнего животного, – а его в прошлом году нашли – но и понимание того, какое это имеет отношение к более широкому контексту, к открытиям прежних эпох. А взрослых заинтересовать не менее важно, чем детей.

— Очень соблазнительно попросить тебе рассказать о темах лекций поподробнее: о чем пойдет речь?

2018 год был очень насыщен научными открытиями, событиями, дискуссиями. И если речь о Швейцарии, важно сказать о найденном в Китае «швейцарском ножике», которому больше двух миллионов лет. Конечно, это метафора; мы говорим о чоппере, отличающем человека от животного: одном из древнейших орудий труда эпохи палеолита. В шутку я называю его швейцарским ножом – он очень многофункционален.

Интрига же в том, что эти чопперы оказались очень древними, им больше двух миллионов лет, а это сильно переписывает историю человечества. Раньше считалось, что у людей ушло большее миллиона лет на то, чтобы получить более сложные орудия, что питекантроп вышел из Африки первым и ему потребовалось много времени, чтобы нормально себя чувствовать вне Африки.

Китайская же находка говорит о том, что первый же намек на технологии катапультировал этого человека, который был бы ростом нам по пояс и которого нам сложно было бы считать человеком, в очень широкую диаспору: он дошел до Азии, и теперь именно Китай может оказаться родиной человечества.

Семейный лекторий в Lemanika с Ильей Колмановским, февраль 2018 года.

Закончился же год победой, наверное, самого фантастического инструмента, который сегодня у нас в руках: это нейросети, искусственный интеллект, программа AlphaZero, разработанная в Deep Mind – одном из подразделений Google. К концу года он выиграл во все игры уже у всех компьютерных программ, и много для кого это могло пройти незамеченным.

Советую почитать на эту тему недавнюю колонку Гарри Каспарова в журнале Science под названием «Chess, a Drosophila of reasoning» – «Шахматы как дрозофила интеллектуальной деятельности».

Дрозофила – экспериментальный объект изучения генетики, а шахматы и настольные игры, как говорит Каспаров, плацдарм для изучения сознания. Нейросеть, которая программирует сама себя и придумывает свои правила игры в шахматы, сыграла сама с собой десять миллионов раз и научилась играть лучше всех на свете. Мы не понимаем до конца ее логику, но она обыгрывает все шахматные программы, которые играют, как люди, освоив тысячи уже сыгранных партий.

И если компьютерные программы отражают взгляды тех, кто их программировал, по словам Каспарова, то AlphaZero программирует сама себя, а значит – «отражает правду об устройстве мира». И если прежде мы думали о компьютерах как об очень совершенных счетчиках, не представляя себе их способностей, то теперь узнаем, что им присущи ценности творчества, смелости, открытости, то есть имманентные ценности природы. Получается, AlphaZero – еще более творческое существо, чем человек.

И мы можем стать более творческими существами, используя искусственный интеллект, а не более тупыми, как считают многие. К использованию нейросетей переходят и биологи. Одновременно на протяжении года можно было видеть, как правительства борются с искусственным интеллектом, ограничивают использование нейросетей корпорациями, банками.

В Стокгольме летом подписан меморандум об отказе от разработки оружия с искусственным интеллектом, тем временем на сайте MIT шло голосование о том, как научить искусственный интеллект убивать «более морально»: участники отвечали на вопросы о том, как бы они сделали выбор, будь они беспилотными машинами.

То, что мы задаем эти вопросы, естественно: наши инструменты часто опережают наши моральные возможности и мы не знаем точно, как ими пользоваться. Всё это можно обсуждать со слушателями любого возраста, просто немного на разном языке.

— Трудно не заметить того, как в последние годы расцветают разного рода лектории – в России и не только. Каковы причины этого расцвета?

Востребованность этого сегмента в русскоязычной культуре растет с тех пор, как стали закрываться различные СМИ: людям важно говорить, общаться на той или иной площадке. Но так происходит и в мире, где вырос вес лекций, встреч – это очень важное дополнение к онлайн-жизни.

Онлайн мы получаем много впечатлений, информации, и тем ценнее собраться в одной комнате, это обсудить: физическое присутствие в этой комнате для человека важно. Когда 15 лет назад возникла видеоигра Second Life, считалось, что туда перейдет вся жизнь, но этого не произошло.

Физически воплотиться с помощью аватара невозможно, как бы его ни запрограммировать, какой бы полной ни была иллюзия воплощения.

Я много лет вел подкаст, который любят слушать дети, и все же знаю, что для них гораздо важнее видеть тебя лично, присутствуя в этом же пространстве, быть вовлеченными, задавать вопросы, индуцируют друг друга. Пока мы не научимся ходить на онлайн-лекции с помощью аватара, – а это может наступить уже завтра – оффлайн-лекции будут очень важны.

#

Беседовал Илья Овчинников

Илья Овчинников

Илья Овчинников

Музыкальный критик и обозреватель, журналист. Работает в Московской филармонии. Автор курса лекций по истории музыки ХХ века. Автор-составитель книг «Лев Маркиз. Смычок в шкафу» и «Владимир Крайнев. Монолог пианиста». Автор интервью с авторитетными экспертами для лектория Lemanika.
Илья Овчинников

Latest posts by Илья Овчинников (see all)

    Фото: Илья Колмановский, биолог и популяризатор науки, один из основателей Московского центра адаптации и обучения беженцев (https://moslenta.ru/articles/detibezenci.htm)

    Образование онлайн: Lemanika.Onlinе.

    Клуб Lemanika ежемесячно организует интересные встречи с авторитетными экспертами. Годовой абонемент дает участнику клуба  доступ кo всем лекциям, в сезоне 2018/2019 их 30. Во время онлайн трансляции можно задать лектору вопрос в прямом эфире. Для участника клуба сохраняется 10-дневный доступ к видео на платформе Lemanika и возможность обсуждать лекцию в чате.

    Узнайте больше о приобретении абонемента и Европейском online клубе интеллектуального досуга Lemanika.Onlinе. по этой ссылке:

    https://lemanika.online/start

     

    Текст и два изображения предоставлены клубом интеллектуального досуга Lemanika.

    Клуб Крылья / Schwingen.net

    Подпишитесь на новостную рассылку и читайте Крылья в социальных сетях