Русские березы под Парижем

Русские березы под Парижем

Сент-Женевьев-де-Буа – среди священных мест русского зарубежья. Именно тут, в тридцати километрах к югу от Парижа,  вдали от столичной суеты по инициативе княжны Веры Мещерской был открыт знаменитый Русский Дом. А рядом с православным храмом – скромное кладбище, где обрели вечный покой многие звезды русской эмиграции.

«Человеку, который увидел ангела», — написано на могиле Андрея Тарковского. Режиссер, ставший легендой при жизни, покоится на Сент-Женевьев-де-Буа уже скоро двадцать лет.  Создатель «Зеркала», «Соляриса», «Андрея Рублева» и других выдающихся фильмов много раз говорил, что в творчестве ему помогает Бог. У надгробия кто-то поставил икону.

Неподалеку последний приют «всей щедрой земли рядового» Александра Галича. Он погиб 15 декабря 1977 года от удара электрическим током, когда подсоединял антенну к новой стереосистеме. Инфаркт, не выдержало сердце, – написали газеты. Предел есть, конечно, у всякого сердца. И все же обстоятельства той смерти неясны до сих пор. Уж очень кстати она пришлась тем, кто пытался заставить Поэта молчать.

«…Помолимся вместе, чтоб этот путь / Стал Божьей твоей судьбой. / Помолимся тихо, чтоб где-нибудь / Нам свидеться вновь с тобой».

Русские березы под Парижем
Русские березы под Парижем

И совсем другая судьба – Зиновий Пешков. Вот как пишет о нем Большой французский энциклопедический словарь «Larousse»: «Pechkoff (Zinovi), general fransais d’origine russe … французский генерал русского происхождения». В 1914 году поступил в Иностранный легион, участвовал в зарубежных миссиях, воевал в Марокко. Отказался принять перемирие с фашистами и в 1941-м присоединился к «Свободной Франции». Стал первым посланником де Голля в Китае времен Мао. Когда Пешкова хоронили, целый полк отдавал воинские почести.

В день моего визита над Сент-Женевьев-де-Буа звучала еле уловимая нежная мелодия. Музыка небесная в шорохе березовых сережек налетала вместе с легким ветерком. Природа пела песню колыбельную ушедшим, по словам Мережковского, «не в изгнание, а в послание». И Дмитрий Мережковский, и его полувековая спутница «декадентская сильфида» Зинаида Гиппиус тоже спят здесь. Она почила в 1945-м, пережив мужа на четыре года.


image description
image description

Надежда Тэффи, Сергей Лифарь, Матильда Ксешинская, Константин Коровин, Валерий Инкижинов, Николай Евреинов, Гайто Газданов, Виктор Некрасов, Алексей Чичибабин… всего более 10 тысяч захоронений. А первые русские фамилии появились тут три четверти века назад.

Русские березы под Парижем
Русские березы под Парижем

Русский эмигрантский комитет еще в 20-е годы прошлого века решил создать убежище для престарелых соотечественников. И вот 7 апреля 1927 года в местечке Сент-Женевьев-де-Буа открылся дом-приют с примыкавшим к нему красивым парком. Рядом находилось коммунальное кладбище, где со временем стали хоронить не только обитателей Русского дома, но и россиян, живших в Париже и даже других городах.

Незадолго до Второй мировой эмигранты из России купили поблизости небольшой участок земли, где по проекту Альберта Бенуа (родственника Александра Бенуа) была построена церковь в новгородском стиле XV-XVI веков. Внутренние фрески выполнили Бенуа и его жена Маргарита. 14 октября 1939 года церковь освятили. Так сложился погост, получивший название Русского кладбища в Сент-Женевьев-де-Буа.

Русскому дому суждено было стать хранителем реликвий дореволюционной России. Когда официальная Франция признала Советский Союз, посол Временного правительства в Париже Маклаков вынужден был освободить здание посольства. Но прежде он перевез в Сент-Женевьев-де-Буа портреты российских императоров, старинную мебель и даже царский трон из дерева с позолотой. Все это и по сей день в Русском доме.

Русские березы под Парижем
Русские березы под Парижем

В конце 60-х селение Сент-Женевьев-де-Буа получило городской статус и, соответственно, муниципальные права и обязанности. С тех пор местные власти, распорядители кладбища, не очень охотно разрешают здесь погребение иногородних. Выглядит как казус, но это факт: за «чужака» Тарковского ходатайствовал министр культуры Франции, а за Нуреева – президент Миттеран.

Министерство культуры Франции в 1979 году внесло некрополь Сент-Женевьев-де-Буа в список культурно-исторических ценностей департамента Эссон, но время не остановить. Могилы, за которыми нет ухода, считаются бесхозными. Закон позволяет их сносить и отдавать освободившиеся участки под новые захоронения. И, вполне закономерно, на старом русском кладбище появляются новые имена.

В ноябре 2000 года, во время первого официального визита во Францию, Сент-Женевьев-де-Буа посетил Владимир Путин. Из советских или российских лидеров ранее тут никто не бывал. Как засвидетельствовала пресса, Путин провел здесь около часа. Долго и задумчиво стоял он у скромного могильного креста князя Феликса Юсупова – убийцы Распутина, отдал дань памяти прима-балерине Мариинского театра Ольге Преображенской.

Вслед за смотрителем Аленом – участником того памятного визита, мы тоже прошли президентским маршрутом: останавливались у памятника героям Белого движения: деникинцев, корниловцев, колчаковцев, задержались у мемориалов дроздовцев и «сынов славы и воли» – казачьего союза. Помолчали у покрытого роскошным мозаичным покрывалом надгробия «гения танца и порока» Рудольфа Нуреева. Отсюда Путин неожиданно резко свернул к могиле Галича, сопровождающие еле поспели за ним.

Русские березы под Парижем
Русские березы под Парижем

Строгие букеты красных гвоздик президент России возложил только к двум захоронениям: Ивана Бунина и к братской могиле русских эмигрантов, участников французского Сопротивления, в том числе и княгини Вики Оболенской. Она была казнена гестаповцами в Берлине 4 августа 1944 года.

А за кладбищенской оградой Владимир Путин сказал, что мы должны низко поклониться французам, потому что сначала они предоставили русским гражданам убежище, а теперь ухаживают за их могилами. Разноязыкие СМИ повторили эту фразу, и она вошла в историю.

…Вечерело. Мы прощались с Сент-Женевьев-де-Буа.

В Париже, как и в каждом большом городе, живущем в плену собственного микроклимата, весна еще робкая. А в пригороде по-другому: каждая мелкая почка, травинка, каждый глоток воздуха напоен зеленым шумом. Природа уже проснулась, тянутся к голубому небу, к теплому солнышку молодые веточки, распускаются клейкие листочки, радуются миру весенние первоцветы.

И вспомнились строки Арсения Тарковского, которые его сын Андрей вложил в уста Сталкера: «Понапрасну ни зло, / Ни добро не пропало, / Все горело светло, / Только этого мало».

2005 г.

#

Текст: Марина Охримовская

Фото: schwingen.net

Поделитесь публикацией с друзьями

Напишите ваше мнение в FACEBOOK

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Похожие тексты на эту тематику