Ужас жизни и восторг смерти? Рецензия на оперу «Пиковая дама»

Ужас жизни и восторг смерти? Рецензия на оперу «Пиковая дама»

6 апреля в Оперном театре Цюриха состоялась премьера «Пиковой дамы». Режиссер Роберт Карсен преобразил музыкальную драму П. Чайковского в триллер с элементами мистики и эротики.

«Пиковая дама» известна и любима в Европе давно. Александр Пушкин написал этот «психологический детектив» в 1833-м. Через шестнадцать лет Проспер Мериме сделал французский перевод. Композитор, и тоже – француз, Ф. Галеви превратил его в оперу. Вскоре сюжет вдохновил австрийского композитора Франца фон Зуппе. Петр Чайковский создал музыку к «Пиковой даме» за 44 дня ранней весной 1890 года во Флоренции.

Опера впервые была показана публике 19 декабря того же года в Мариинском театре Санкт-Петербурга. Затем состоялись постановки в Киеве, Праге, Вене, Москве, Нью-Йорке, Лондоне, Цюрихе… За столетие «Пиковая дама» завоевала мир и вошла в сокровищницу мирового искусства. В прошлое воскресенье Цюрих вновь услышал знаменитый шедевр российского композитора. Свою версию «Пиковой дамы» представил публике Роберт Карсен.

60-летний канадский режиссер известен новаторскими решениями. Его смелым постановкам рукоплескали многие театры по обе стороны Атлантики. Зритель ждал интриги, и не обманулся. Мастерски оперируя языком современных художественных символов, бережно, с благоговейным почтением и очень поэтично раскрывает Карсен главную тему творчества Чайковского – столкновение страстного стремления человека к счастью с жестокой действительностью.

Лиза (Татьяна Моногарова) и Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Лиза (Татьяна Моногарова) и Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)

Если верить древним, поэзией жизни управляют Эрос и Танатос. Эрос – восторг любви – побуждает понимать мир, как дар, который надо сполна прожить, с благодарностью принимая счастье и несчастье. Танатос – ужас смерти – требует не столько жизни, сколько истления ради возврата в своего рода «черный» Эдем, где нет противоречий, все целостно, нет борьбы между желаниями и возможностями, нет конфликта между внутренним «я» и внешним миром.

Тема очарования неизбежностью смерти в спектакле преобладает. В костюмах (Бригит Райффенштел) доминирует траурный черный. По замыслу режиссера действие перенесено из XVIII века в XX, при этом приметы времени в глаза не бросаются. Скорее события происходят в каком-то безвременном пространстве. А может, в вечности? Не определено и место. Но уж точно это не Летний сад, не дом сановника, не балкон, не казарма, не набережная реки Канавки в Санкт-Петербурге.


image description
image description
Марат Гельман на время отказался от концепции Немцова, что Кремль сошел с ума
| Общество

Марат Гельман на время отказался от концепции Немцова, что Кремль сошел с ума

Марат Гельман, российский коллекционер, галерист, публицист и арт-менеджер объясняет поведение российского президента Владимира Путина и его окружения с точки зрения...

Топ-10 на «Швейцария для всех»: культура, права человека, связь с отчизной…
| Общество

Топ-10 на «Швейцария для всех»: культура, права человека, связь с отчизной…

Какие темы чаще интересовали читателей «Швейцарии для всех» в минувшем году? Эмигрантская культура, искусство провокации в стихотворении Иосифа Бродского, солидарность...


Где мы и кто? Можно только догадываться. Возможно, это казино, где каждый мечтает угадать три выигрышные карты, или брокерская контора, или финансовая биржа? А может быть это гроб, обитый изнутри зеленой стеганой материей? Огромный гроб, вмещающий и театр, и Швейцарию, и всю нашу зеленую планету. И несется он в непроглядной черноте на космической скорости к хаосу, к смерти. Делайте ставки господа! На кону ваши жизни!

И в этом адском очаровании неопределенности неподражаемая Дорис Зоффель совершает нечто такое, что заставляет зал вздрогнуть от жути. Графиня, лейтмотив образа которой собственно и есть смерть, на глазах зрителей превращается из надменной, властной, еще весьма и весьма привлекательной дамы в зловещую, немощную старуху и… умирает. Метаморфоза столь стремительна и убедительна, что сердце уходит в пятки.

А вот Лиза – Татьяна Моногарова, наперекор традиции, не погибает. Во всяком случае, это не очевидно. Режиссер, кажется, симпатизирует героине. Перед нами не наивная мечтательница, а сильная, страстная натура, душой и телом смело бросающая вызов пламенной любви и готовая побороться за счастье. И только осознав низость и пошлость возлюбленного, не в силах принять действительность, она теряет рассудок. Но ведь это еще не смерть?

Неудачник Герман обречен с первой ноты. Он аутсайдер по определению. Неродовит, беден, молчалив, угрюм. Пренебрегая здравым смыслом и хорошими манерами, он идет в прямом смысле слова по трупам в бездну зла. Он не «лирик и мечтатель страстный», каким его задумывал Чайковский, а холодный, одержимый жаждой денег циник, каким его создал Пушкин. В исполнении Александра Антоненко этот неоднозначный тип зримо тяготеет к Пушкинскому оригиналу.

Графиня (Дорис Зоффель) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Графиня (Дорис Зоффель) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)

В театре есть такой прием, когда зал превращается в сцену, и актеры играют среди публики. Карсен сделал обратное. Как по волшебству, он сценическую площадку отмасштабировал до объемов зала. В глубине сцены поставили гроб Графини, а перед ним, спиной к публике, усадили полсотни актеров в глухом трауре. И тысяча двести зрителей – именно столько вмещает оперный театр Цюриха – оказались на отпевании усопшей. Душа холодела.

Идиллический дуэт Лизы и Полины – Анна Горячева в пышной юбке «от Диора» на слова Жуковского «Уж вечер… облаков померкнули края», спетый очень лирично и трогательно в кругу подруг, предварен интересной сценой с красивыми элементами намеков на раздевание. Все движения чрезвычайно точны, эстетичны: там обнажились мраморной белизны плечи, тут – лебединая шея, изящная щиколотка, влекут взгляды ухоженные босые ножки артисток.

Раздеваться не раздеваясь будет и Лиза, появляясь перед зрителем то в элегантном черном маленьком платье с полупрозрачными рукавами-крылышками, то в плотно обтягивающей, разумеется, черной комбинации, подчеркивающей соблазнительные линии живого женского тела. Разоблачится, оставшись одетой, и Графиня. И только Герман будет метаться по сцене в длиннополом каком-то пыльном плаще и дорожных ботинках. И ни разу ничего не снимет, даже залезая с ногами на кровать.

Роскошная, с огромными белоснежными подушками и стеганым зеленым покрывалом кровать спустится в зал с небес в конце второго акта. И на этом сладострастном ложе красиво произойдут всякие ужасные чудеса. Среди остальных придумок – четырнадцать больших зеленых игральных столов и пятьдесят шесть зеленых стульев, которые, являясь полноправными участниками сюжета, выделывают по ходу спектакля разнообразные па.

«Пиковая дама» — одно из величайших творений мирового оперного искусства. Эта, испытавшая множество постановок, музыкальная трагедия потрясает психологической правдивостью воспроизведения мыслей и чувств героев, их страданий и надежд. Музыкально-драматическое развитие чрезвычайно напряжено. Светлые любовно-лирические сцены гармонично перемежаются со зловещими сценами неизбежной гибели, усиливая контраст.

Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)

Даже несмотря на преобладание настроений безысходности и абсурда, широкие светлые тона, такие, как полная благородной сдержанности ария князя Елецкого – Бриан Муллиган «Я вас люблю», сохранили притягательное обаяние. В тотально мистической атмосфере балагур и кумир «золотой молодежи» граф Томский – Алексей Марков, также как и Полина, среди тех, кто похожи скорее на живых, любящих торжество жизни людей, чем на роковые персонажи картины ужасов.


image description
image description
Марат Гельман на время отказался от концепции Немцова, что Кремль сошел с ума
| Общество

Марат Гельман на время отказался от концепции Немцова, что Кремль сошел с ума

Марат Гельман, российский коллекционер, галерист, публицист и арт-менеджер объясняет поведение российского президента Владимира Путина и его окружения с точки зрения...

Топ-10 на «Швейцария для всех»: культура, права человека, связь с отчизной…
| Общество

Топ-10 на «Швейцария для всех»: культура, права человека, связь с отчизной…

Какие темы чаще интересовали читателей «Швейцарии для всех» в минувшем году? Эмигрантская культура, искусство провокации в стихотворении Иосифа Бродского, солидарность...


Музыка, музыка… Музыка нежная и печальная, грозная и мрачная. Страстно-жалобная и спокойная, любовно-лирическая и зловещая, полная светлой грусти и трагическая, острая и нервная. Заупокойное пение и завывание бури, и мертво-неподвижная музыка при появлении призрака Графини. И привольно льющееся ариозо Лизы «Ах, истомилась, устала я». И полное отчаяния и гнева «Так это правда, со злодеем». И замечательный по глубине эпизод бреда Германа о золоте.

Герман точно знает ответ, зачем нам жизнь дана. Упоение победой и жестокая радость звучат в его ариозо:

«Что наша жизнь — игра,
Добро и зло, одни мечты.
Труд, честность, сказки для бабья,
Кто прав, кто счастлив здесь, друзья,
Сегодня ты, а завтра я»

Увы… Несчастный обезумел, попался в ловушку адской машины злодейки-судьбы. Пиковая дама смешала карты, и он проиграл. Завершают оперу пистолетный выстрел, тихая молитва и трепетно-нежная тема любви в оркестре, ведомом опытным дирижерским талантом Иржи Белоглавека. И оркестр, и хор под управлением Юрга Хеммерли на протяжении всего действа звучат очень гармонично, иногда кажется, что вместе с ними играют и поют ангелы небесные.

Но вот последний аккорд. Спектакль окончен. Закончилась чья-то земная жизнь. И мир стал другим – немного добрее, искреннее, немного больше любви. Зал замирает на кратчайшее мгновение, приходит в себя, возвращается из мира условного, художественного в реальный. И… взрывается восторженными овациями.

Задолго до нашего века классическая трагедия выросла на исконном конфликте между разумом и страстью. Искусно совмещая божественный замысел предвидения с очарованием заблуждения, театр просто обязан слышать «шорох времени», иметь дерзость и талан его запечатлеть. Создатели «Пиковой дамы» сотворили точку поэтического напряжения в пространстве и времени извечной борьбы Добра и Зла.

#

Текст: Марина Охримовская

Фото:

«Пиковая дама» в оперном театре Цюриха (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Лиза (Татьяна Моногарова) и Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Графиня (Дорис Зоффель) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)
Герман (Александр Антоненко) (© Monika Rittershaus/Zurich Opera)

Поделитесь публикацией с друзьями

Напишите ваше мнение в FACEBOOK

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие тексты на эту тематику