Изящная графика, малая скульптура, смешанная техника… Монохромные композиции унифицированных человечеков-роботов, а может быть мольбертов, каждый хрупок и несгибаем, открыт и одинок одновременно, каждый со своим невидимым внутренним миром. А у одного персонажа мир не поместился в душе, и он изобразил его на холсте. И несет картину под мышкой. Идут люди. Идут из прошлого в грядущее.

Об Игоре Шелковском пишут, что в его работах воплощено множество стилей – от кубизма до конструктивизма. Художественный язык часто ироничен, создается впечатление, что истинный смыл образных решений скрыт или противоречит смыслу явному, а предмет обсуждения не таков, не так уж и линеен, каким может показаться. Как нелинейны судьбы людей, народов, стран.

Родился Игорь Сергеевич в 1937 году в Оренбурге. Во время сталинских репрессий его родителей осудили «как врагов народа». Первые месяцы новорожденного проходят с матерью… в тюрьме. С трудом бабушке удается забрать малыша в Москву. Мама вернется из заключения весной 46-го. А отец – никогда… В столице Игорь растет, заканчивает Художественное училище памяти 1905 года, славное не только традициями академического рисования.

В Советском Союзе социалистический реализм был единственным дозволенным мировоззрением вплоть до 80-х годов прошлого века. А если творчество не отвечало официальной доктрине, артист терял лояльность власти, мог подвергаться преследованиям. В то время самым грозным ругательством в адрес творческой личности было «импрессионист», сопоставимое по «преступному» смыслу со словом «империалист».

В 60-х Шелковский трудится реставратором фресок в Москве и Новгороде. Он не ждал каких-то особенных условий для себя. В стране побеждающего социализма все было по плану. Искусство, в том числе, изобразительное, являясь «оружием пропаганды», всесторонне регламентировалось «генеральной и направляющей линией партии». Организация выставок проходила под жестким контролем идеологии. Вольности пресекались.

После посещения Хрущевым вернисажа авангардистов в московском Манеже, в СССР разворачивается кампания против формализма, абстракционизма и прочего «модернизма». А 1974-ый знаменует скандально известная «Бульдозерная выставка», когда развешанные под открытым небом на импровизированных деревянных стойках картины уничтожались бульдозерами и самосвалами.

Теперь уже трудно сказать, какое влияние оказали эти события на решение художника уехать из России. Но в 1976-м он перебирается во Францию. Париж не встретил его распростертыми объятиями. Однако он не унывает, первое время красит стены квартир, разносит рекламу, зарабатывает деньги, чтобы потратить их на искусство. И это его не смущает, ведь так поступал и Моне.

Зато можно быть свободным, свободным от власти, от вкусов и публики. В 1979 году вместе с Александром Сидоровым (выступавшим под псевдонимом Алексей Алексеев) он издает неформальный журнал «А – Я», ставший мгновенно значимым культурным событием. Именно на страницах этого сборника впервые прозвучали имена, на многие годы завоевавшие мировые аукционы.

Эрик Булатов, Олег Васильев, Иван Чуйков, Игорь Макаревич, Римма и Валерий Герловины, Франциско Инфантэ, Илья Кабаков, Комар&Меламид, Дмитрий Александрович Пригов, Константин Звездочетов, Александр Косолапов, Леонид Соков, Вагрич Бахчанян, Владимир Сорокин, Вячеслав Сысоев и многие другие. За шесть лет было выпущено восемь номеров, посвященных советскому неофициальному искусству, литературе, философии.

Альманах отнимал много времени, но Шелковский-художник продолжает работать, экспериментирует с материалами, пробует себя в различных стилях. В 1986 году кардинально меняется политический климат СССР, отменена цензура, открываются свободные горизонты во всей жизни страны. И создатели решают остановить выпуск журнала. А в 2004-м, и теперь уже в Москве, в свет вышло репринтное издание всех номеров «А – Я».

У Игоря Сергеевича две мастерские – в Москве и под Парижем. А выставки с успехом проходят не только в России и Франции, но и Норвегии, Австрии, Германии, других странах. Работы Шелковского можно увидеть и в галерее Нади Брыкиной в Цюрихе.

Задолго до трагических событий в Украине Игорь Сергеевич прислал мне ссылку на его статью, статью-манифест, которую я привожу ниже. Само время становится свидетелем гениального предвидения Художника.

Текст: Марина Охримовская

Иллюстрация: Игорь Шелковский. «Улица». Дерево. 27 x 64 x 33, 2002. Nadja Brykina Gallery.

Игорь Шелковский, «О чем надо думать»

Досадно, что кругозор лидеров оппозиции и интеллектуальных группировок не намного шире, а иногда такой же, как у тех, кто сейчас у власти. В интеллектуальном багаже оппозиции нет идеалов более привлекательных, чем те, что находятся сейчас в общем употреблении (в основном, борьба с коррупцией). Нет тем и идей общечеловеческих, идей планетарного масштаба, нет далекого видения.

Разговоры и споры больше базируются на обсуждении прошлого: кто мы были и как дошли до жизни такой. Подразумевается, что будущее целиком зависит от нашего прошлого, как мы вели себя в прошлом, так и будем вести себя в будущем (короче нам нужен Сталин). На самом деле это не так.

Если то, что уже прошло не зависит от нас (лишь его трактовка), то будущее пока что целиком зависит именно от нас, от нашей воли и понимания вещей. И о будущем надо размышлять в первую очередь, искать его. Каким мы его сделаем, таким оно и будет.

Чтобы бы там ни говорили, но с наступлением нового тысячелетия наблюдается тенденция к воцарению разума во всех земных делах. Идет процесс сближения наций. Глобализация — ничто иное, как стремление народов и стран жить в мире, спокойствии и благополучии. Объединенная Европа (27 стран) — вдохновляющий пример для всех. К концу века, а может быть и раньше, весь мир будет един, с единым общемировым правительством, будет человеческим общежитием, о которым мечтали идеалисты прошлого века (при всем разнообразии и непохожести комнат и их обитателей).

Альтернативы этому нет. Третьей мировой войны (кнопочной) не будет, потому что все осознали, что любая большая война превратится в самоубийство человечества. Нет в мире большей глупости, чем война. Должен же научить нас чему-нибудь опыт двадцатого века, когда в его начале культурнейшие нации Европы уничтожали друг друга миллионами: кто сильнее, я? — нет я. Аморальность первой мировой войны привела к ужасу второй.

Метод силы, вопросы вооруженности, давления, амбиций должны уйти в прошлое. Абсолютно обо всем можно договариваться, решать вопросы рассудком. Для поддержания порядка на земном шаре достаточно мировых полицейских сил вроде ооновских белых касок.

Уже сейчас, если мы не хотим войн, мы не должны производить оружие, не торговать им, не изобретать новые, более совершенные средства убийства человека человеком. (Сколько миллионов людей убито автоматом Калашникова? Есть чем гордиться русскому умельцу…) То что называется гонкой вооружений есть ничто иное, как выбрасывание денег на помойку (а мы в этом были на почетном втором месте). Кому нужна была холодная война с ее триллионными затратами на никому не нужное противостояние? Если бы все эти средства, что тратятся на вооружение, обратить на мирное устройство жизни, на земле не было бы ни бедных, ни голодных, ни отсталых стран.

Кроме того, любое самое новое, самое совершенное оружие со временем устаревает, ржавеет, портится, становится опасным для хранения. Ликвидация его тоже создает проблему и требует больших денег.

Должны установиться более доверительные и благожелательные отношения между народами, странами, континентами. Если мы хотим не бояться соседей и, соответственно, чтобы они нас не боялись (а все в мире соседи), то мы должны понять их проблемы и помочь в решении. Как пример, где, почему, по какой закавыке, мы не можем вернуть «спорные территории»? Ведь мы и с бесспорными не знаем, что делать, постепенно их загаживаем. Вместо того, чтобы быть использованными со стопроцентной пользой, они пустуют (стоит отъехать на час от Москвы).

Нам самим очевидно: Россия заимела пространств больше, чем может их освоить и использовать, а с убыванием населения тем более. Надо жить по реальности, а не по глупым амбициям: мы великие и все тут. Царь в свое время поступил благоразумно, продав Аляску. Не сделай он этого, пришлось бы сейчас завозить туда бомбовозами картошку и сезонными ледоколами школьные тетради.

«Нет у нас сил на империю», — сказал когда-то Солженицын (и добавил: «и не надо».). Нет у нас сил на все наши необъятные пространства. Не надо забывать, что мы уполовинились по численности и составляем лишь два с небольшим процента от общемирового населения при территории в 1/9 части суши. Эта тема не поднимется оппозицией, ведь для политического успеха, ради голосов, надо угодить большинству, а большинство мы знаем каково.

На одном из зарубежных собраний шеф какой-то русской националистической группировки обратился с просьбой к главе российского государства: «Сделайте так, чтобы России боялись. Боялись и уважали». Сейчас многие вспоминают прежние времена с ностальгией, все мерзостное забыто. Да, Советского Союза боялись. Как боятся жулика и бандита, от которого не знаешь, что ожидать. То ли завезет ракеты на Кубу, то ли собьет корейский самолет с двумястами женщинами и детьми на борту. Боялись, но не уважали. Скорее брезгливо презирали. За несвободу его граждан, за глупость его руководства, за общую отсталость во всем, кроме вооруженности. Советского Союза опасались как потенциального агрессора, стремящегося навязать свою волю и идеологию другим странам (танки в Праге, война в Афганистане и пр.)

Если говорить об уважении, то Россию уважали (и уважают, и любят) за ее композиторов, за ее писателей, за ее художников, музыкантов, режиссеров. Но никак ни за ту военщину, которая взбиралась на мавзолей в дни советских военных парадов — побряцать оружием.

Трудно менять репутацию, но может единственный наш выход сделать это так, чтобы России, наконец, никто не боялся. Чтобы страну и ее граждан уважали не за силу (сила есть — ума не надо), а за культуру, в том числе за культуру поведения и благородство. Чтобы в западных отелях не появлялись в качестве рекламы надписи: «У нас нет русских». (Более того, сами русские стремятся попасть в такие места, где нет русских). Чтобы мы, в конце концов, не опротивели сами себе.

Текст: Игорь Шелковский. Эхо Москвы

Понравился материал?

Чтобы всегда быть в курсе событий, воспользуйтесь нашей службой рассылки новостей:

Перешлите адрес сайта своим друзьям или поделитесь ссылкой в социальных сетях.