Как сопротивляется кино. Точка зрения Антона Долина
Антон Долин на фестивале свободной культуры СловоНово после лекции «Кино как сопротивление: иранский опыт и российская практика». Будва, 28 сентября 2022 г. (© schwingen.net)
Искусство, Общество

Как сопротивляется кино. Точка зрения Антона Долина

Как связаны свобода, нарушение прав человека и важнейшее из искусств? Когда в стране цензура, может ли кино быть формой протеста? В чем особенности опыта иранского кинематографа и российской практики?

Публикация «Швейцарии для всех» основана на лекции кинокритика Антона Долина в Будве на VI форуме свободной культуры СловоНово.

Полтора года назад голливудские студии и прокатчики ушли из России: Disney, Universal, Sony Pictures, Warner Bros и Paramount приостановили показ фильмов в российских кинотеатрах из-за российского вторжения в Украину и последовавшей за этим гуманитарной катастрофы в Европе. Через полгода российским ответом стал уход РФ из Голливуда. Россия минувшей осенью не выдвигала фильмы на премию «Оскар-2023». Потому что, как объяснил соотечественникам председатель «Союза кинематографистов РФ» Сергей Михалков, стандарты Американской киноакадемии, которым с 2024 года должны соответствовать картины для номинации в категории «Лучший фильм» (в их числе — расовое разнообразие среди актеров и наличие представителей ЛГБТ), противоречат российским ценностям. В знак протеста российский оскаровский комитет покинули режиссеры Павел Чухрай, Николай Досталь, Андрей Звягинцев, Владимир Котт, Сергей Бодров-старший, Вера Сторожева.

Но что значит Голливуд для современного российского кинематографа?

Со слов Антона Долина стало ясно, что хотя в 1990-х проката в России почти не было, мировой кинематограф смотрел на новое российское кино в объявившей демократические преобразования стране с надеждой. Ранние фильмы Сергея Балабанова стали особым открытием мировых киноплощадок. Режиссерский дебют Павла Лунгина «Такси-блюз» в 1990-м получил в Каннах приз за лучшую режиссуру. В 1995-м «Утомленные солнцем» Сергея Михалкова удостоились «Оскара», между прочим, единственного для РФ. В 1997-м «Вор» Павла Чухрая номинируется на «Оскар». Через три года на эту же премию номинируется «Восток-Запад» по сценарию Сергея Бодрова-старшего. Российский кинематограф вновь выходит на большой экран.

Постепенно в Россию вернулась привычка покупать билет в кинотеатр, чтобы хорошо провести время, в том числе это связано и с повышением уровня жизни общества. В середине 2000-х россияне увидели «Ночной дозор» и «Дневной дозор» режиссера Тимура Бекмамбетова, который стажировался в Голливуде. Россия тогда активно потребляла голливудскую кинопродукцию и училась языку кинематографа у США. В 2011-м Movie Research отчитался, что доля от голливудских кинофильмов в общероссийских сборах почти 60%. При этом и отечественных фильмов в России от года к году выпускалось больше.

А теперь российский кинематограф второй год делает вид, что Голливуд ему не нужен. Притом что Иран впервые в истории получает «Оскар» за «Оскаром». При всём разнообразии у этих стран есть и много общего. До 1979 года Иран был скорее прозападно-ориентированным государством. Исламская революция прошла на волне антиамериканизма и радикально изменила внешнюю и внутреннюю политику страны. Тогда в Иране была организация, которую в России назвали бы советом по делам детей и молодежи. У неё были деньги и права, чтобы продюсировать кинематограф от лица государства. В 1980-е хорошие иранские фильмы были про детей и для детей.


image description
image description
Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина
| Новости, Общество

Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина

В первую субботу февраля в центре Цюриха прошла выставка «Лица российского сопротивления». Пятичасовую политическую и художественную акцию организовала ассоциация «Россия...

Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф
| Новости, Общество

Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф

В статье «Путинский геноцидный миф» американский историк и писатель Тимоти Снайдер разобрал псевдоисторические высказывания Путина в недавнем интервью американскому политическому...


Искусство слышать чужую речь в Европе ценится высоко: Каннский, Венецианский, Берлинский фестивали последовательно отмечают послереволюционное иранское кино за особый стиль, темы, идеи — иранской культуре есть что сказать людям. И хотя отношения Ирана и США и сегодня напряженные, это не помешало иранскому кинематографу стать после Исламской революции мировой сенсацией и выиграть в последнее десятилетие три сотни престижных наград. Международное признание к кино из Ирана пришло на рубеже 1990-х.

Фильм Аббаса Киаростами «Где дом друга?» в 1989-м выиграл «Бронзового леопарда» в Локарно. Это история школьника, который находит у себя дома тетрадку друга. А того сельский учитель ранее пригрозил выгнать из школы из-за отсутствия тетрадки. Вопреки запрету матери, мальчик, не зная адреса, отправляется на поиски дома друга, чтобы отдать ему тетрадку. Он надеется на помощь людей, но большинство его игнорируют или не понимают. И получается фильм про ответственность за делание и неделание, за пассивность и активность. Это ситуация, в которой сегодня живет и иранское, и российское кино, — считает Антон Долин.

Джафар Панахи начинал как ученик Аббаса Киаростами, который написал киносценарий для его первой картины «Белый шар». История 7-летний девочки получила «Золотую камеру» на Каннском кинофестивале 1995 года. Она мечтала, чтобы ей подарили на Новый год золотую рыбку (в Иране это важный символ новогоднего торжества — как в России мандарины и «Ирония судьбы»). Во дворе их дома в Тегеране даже есть маленький бассейн, где живут золотые рыбки. «Мама, пожалуйста, там другие рыбки, мне нужна эта», — канючит девочка. Идут за рыбкой, происходит многое… Когда снимаются фильмы на миллионы долларов, которые влияют на судьбы мира, в Иране решили снять фильм о девочке, которая мечтает о рыбке дешевле доллара. По версии Британского института кино, «Белый шар» (как и «Где дом друга?») в списке 50 фильмов, которые надо увидеть до 15 лет.

Через два года «Зеркало» Панахи увозит из Локарно «Золотого Леопарда». Разница с кинокартиной Арсения Тарковского хорошо иллюстрирует отличия иранского и российского кино и культурные особенности общества в двух репрессивных государствах, где есть кинематограф как форма протеста. Потому что фильм Панахи вообще не «про это», а про маленькую девочку, у которой к тому же рука в гипсе. После школы мама почему-то не забрала её, а мобильников еще нет. И девочка решает: «Я большая, доберусь до дома сама». Отправляется через многомиллионный город к своему дому и понимает, что, возможно, она заблудилась. Кто-то помогает ей, другие безразличны, ситуация накаляется.

И вдруг девочка впервые смотрит в камеру и говорит: «Я не хочу больше сниматься в этом дурацком фильме, мне надоело это кино, зачем я все это делаю, я на самом деле пойду домой». В отличие от своей героини, юная актриса знает, где ее дом. А съемки продолжаются. По мнению Антона Долина, это, может быть, лучшая метафора возможного протеста в кино против наших кинематографических шаблонных ожиданий. Потому что фильм становится протестом сам по себе — для того, чтобы этот протест осуществить. И так сделан почти каждый фильм Панахи. Кинокритик Долин полагает, это именно то, чего российскому кино остро не достает.

Девять из десяти кинокартин Джафара Панахи в Иране запрещены. После второго кинофильма режиссера-«врага государства Иран» вызвали в местный КГБ, сказали: «Многие твои талантливые коллеги уехали, уезжай. Ты нравишься в Европе, Америке». Он остался, не уехал.

Иран одним и первых открыто и бесстрашно начал снимать фильмы о попранных правах женщин в исламской республике, где светская и духовная власть в одном лице. В 2000-м «Круг» Панахи получил «Золотого льва», главный приз Венецианского фестиваля, однако запрещен в Иране. Короткие напряженные рассказы из повседневной жизни современных иранских женщин едва пересекаются между собой, имеют открытый финал и образуют замкнутый круг. Такие фильмы разговаривают со зрителем и требуют его отношения к происходящему на экране.

«Офсайд» Панахи в 2006-м выиграл «Серебряного медведя» на Берлинском фестивале. Фильм снят на реальном стадионе во время отборочного футбольного матча сборной Ирана. В стране вход на такие события болельщицам запрещен — можно только людям мужского пола. Чтобы пробраться на матч, девочки-подростки нарядились мальчиками, их задержали. Фильм длится ровно столько, сколько футбольный матч. Зритель не видит футбольного поля, как и фанатки футбола, но видит их реакцию на звуки игры и болеет вместе с ними. И это — послание, потому что девочки болеют за Иран, как и сам Панахи: это патриотический жест людей, которые уже под арестом, и которым грозит тюрьма.

В 2010-м Панахи взял камеру и пошел снимать выборы. А утром к нему пришли спецслужбы, квартиру разгромили, отснятое отняли, задержали его жену и дочь, потом их отпустили. А режиссера приговорили к шести годам за антиисламскую пропаганду и запретили заниматься кинематографом 20 лет. В мире прошла волна протестов, и Панахи отпустили под домашний арест. К нему приходил знакомый кинематографист, и Панахи рассказывал на камеру, какой он фильм хотел бы снять о девушке взаперти. Он сделал кино и назвал его «Это не фильм». Этот «нефильм» тайно вывезли из Ирана, и в 2011 году показали на фестивале в Каннах. Там финал открытый, неизвестно, что будет с героиней, и эта незаконченность и есть выход.

Вскоре Панахи разрешено ездить по Ирану, но не за пределы страны. И он снимает новый фильм. Кинематографист приезжает в загородный дом на берегу Каспийского моря, чтобы написать сценарий. С ним пес — запрещенное в исламе животное — пса (как и сценарий) надо скрывать. Вдруг в жилье врываются сбежавшие с нелегальной пляжной алкогольной вечеринки брат и сестра. Мужчина уходит искать автомобиль, а женщина остается, потом внезапно исчезает. И тут появляется Панахи со съемочной группой. Приключения продолжаются в доме и за его стенами, камера снимает из открытого или закрытого окна. Автор не выходит из дома, а его герои выходят. В 2013-м фильм «Закрытый занавес» выиграл «Серебряного медведя» в Берлине за лучший сценарий.


image description
image description
Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина
| Новости, Общество

Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина

В первую субботу февраля в центре Цюриха прошла выставка «Лица российского сопротивления». Пятичасовую политическую и художественную акцию организовала ассоциация «Россия...

Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф
| Новости, Общество

Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф

В статье «Путинский геноцидный миф» американский историк и писатель Тимоти Снайдер разобрал псевдоисторические высказывания Путина в недавнем интервью американскому политическому...


В 2015-м новая работа Панахи «Такси» получила в Берлине главный приз — «Золотого медведя» и награду от Международной федерации кинопрессы. Как так — ведь Панахи запретили в Иране делать кино! Поэтому он работает таксистом. Установил мобильник с камерой внутри салона, возит пассажиров бесплатно, а те рассказывают ему на камеру сюжеты своей жизни. И получилась вереница микрофильмов: комедия абсурда, социальная драма, детская история. Один из пассажиров, торговец пиратским видео, узнает режиссера. Пара воришек (беднякам нечего терять) рыщут в пустом такси, наверное, украдут мобильник. Так и фильмы Панахи официально запрещены в Иране, но люди их знают, смотрят тайком пиратские копии.

В прошлом году вышла девятая полнометражная кинокартина режиссера «Нет медведей» (No bears). Панахи приезжает в селение на границе с Турцией. Там много архаичных обычаев. Он фотографирует местные виды и жителей. Селяне предполагают, что на снимок попало свидание одной пары, причем девушка обещана другому жениху. Они просят Панахи отдать фото, чтобы повлиять на ситуацию. Влюбленные напротив умоляют режиссера защитить их, не отдавать фото. Глава селения предлагает Панахи поклясться на Короне в указанном месте. Вечером режиссер направляется туда. Вдруг какой-то местный останавливает его: «Одному тут ходить небезопасно, у нас медведи. Зайдем в чайхану, я тебя научу, как не попасться медведю». Наливает чаю и говорит: «Слушай, поклянись, даже если будет клятвопреступление — не страшно, зато поступишь правильно, теперь иди». «А как же медведи?» — спрашивает Панахи. А прохожий: «Нет у нас медведей».

Есть арабская пословица: когда человек что-то скрывает, говорят, что его язык медведь проглотил. Медведь — это страх что-то сделать или что-то сказать. И с этим страхом режиссер Панахи борется. И этот фильм о том, как влюбленные пытаются преодолеть страх. Их мечта — убежать через границу в свободный мир, который рядом. В одном из эпизодов человек приходит к Панахи через границу, чтобы забрать его в Турцию на несколько дней. А тот отказывается, остается в Иране. Когда фильм уже был готов отправиться на фестиваль, вновь Панахи арестовали. В Иране были протесты, стреляли по толпе, и местные интеллектуалы высказались в социальных сетях, перестаньте стрелять в людей. Официально иранские власти преследуют Панахи не за искусство, а за антиисламскую пропаганду, — подчеркивает Антон Долин.

Эти же методы, когда режиссеров судят по надуманным мотивам, а фактически за искусство, применялись и в России, например, против Олега Сенцова и Кирилла Серебренникова. Пытаясь избежать преследований за свободомыслие, российская киноиндустрия стала прибегать к самоцензуре. И за двадцать лет российское кино дошло до почти полной беспомощности, при этом о скрытой цензуре предпочитали молчать. Может быть, самый громкий случай цензуры в российском кино связан с творчеством Андрея Звягинцева. Событие малоизвестно. Речь о сценарии Звягинцева «Восхождение Юпитера». Это история о всевластном олигархе, которому российские спецслужбы решили напомнить, кто в доме настоящий хозяин. Снять фильм не получилось, после чего Андрей тяжело заболел.

Антон Долин напомнил, что Андрей Звягинцев — единственный российский режиссер, который получил две номинации на «Оскара» и смел прямо говорить о политике. В его «Левиафане» (2014) дважды упоминается процесс по делу «Pussy Riot», фильм первым в постсоветской России выиграл в Лос-Анджелесе «Золотой глобус» и получил множество других призов. А в щедро отмеченной наградами «Нелюбви» (2017) — метафора конфликта России против Украины, там есть фрагмент, где по телевизору идет сюжет про Украину, и это очень важно, потому что, по сути, это о разводе людей, которые когда-то любили, которых многое связывает. А теперь они ненавидят друг друга, что приводит к исчезновению их ребенка. Что может быть страшнее? «Нелюбовь» напрямую говорит о нас, обращается к нам, к сожалению, по большому счету критика это проигнорировала.

Какой сценарий выберет российское киноискусство, Антону Долину пока неизвестно. Вероятно, многие российские режиссеры столкнутся с вопросами, что делать, если оставаться в профессии. А как это происходит в Иране?

У иранского режиссера Асгара Фархади — два «Оскара»: за «Развод Надера и Симин» в 2012-м и «Коммивояжер» в 2017-м. Он снимает так, что фильмы интуитивно понятны и американцу, и французу, и другим (за это все его призы), при этом острые политические углы осторожно обходятся. В 2010-м власти Ирана запретили Фархади снимать фильмы, потому что на фестивале тот поддержал изгнанного и запрещенного режиссера Мохсена Махмалбафа и сидевшего в тюрьме Джафара Панахи. В следующем месяце запрет отменили, когда Фархади заявил, что его неправильно поняли и извинился. Вопрос открытый: как надо было поступить талантливому режиссеру, который продолжает снимать фильмы?

Фильмы Фархади, по мнению Антона Долина, это имитация честного высказывания. Последняя его картина «Герой» — о человеке, который попал в тюрьму из-за долгов. Ненадолго его выпускают под расписку. Любовница должника находит сумку с деньгами и отдает ему, чтобы тот расплатился. А он возвращает находку владельцу. Случай попадает в прессу, люди восхищены благородством — должник становится героем. Так Фархади показал свою судьбу и судьбу других, существующих в пространстве принудительного компромисса, вынужденных подчиняться правилам некой игры для того, чтобы хотя бы в своих глазах выглядеть прилично.

«Герой» получил Гран-при Канского фестиваля два года назад. История имеет продолжение. Суд Ирана признал, что Фархади позаимствовал идею фильма у своей бывшей студентки, которая сняла документальную картину с таким же сюжетом в своем городке. Фархади признал, что художественный и документальный фильмы основаны на одном событии, но отрицает, что нарушил авторские права, так как создал самостоятельное произведение.

Честные фильмы об Иране снимаются и за пределами страны. Например, «Персиполис» режиссеров Маржан Сатрапи и Венсана Паронно. Французский полнометражный анимационный фильм по одноименному графическому роману французской писательницы иранского происхождения Маржан Сатрапи о девочке-подростке, которая растет в Иране во время революции, вышел в прокат во Франции в 2007 году и запрещен в Иране.

Кинокартина «Женщины без мужчин» (2009) работающей в Нью-Йорке иранской художницы Ширин Нешат получила в Венеции «Серебряного льва» за лучшую режиссуру. События фильма происходят в Иране на фоне военного путча 1950-х. Четыре очень разные иранские женщины имеют одну цель — изменить свою судьбу. В Иране этот фильм не увидят.

В минувшем году в программе Каннского кинофестиваля уделялось много внимания теме насилия над женщинами. Криминальный датско-шведский триллер шведского режиссера иранского происхождения Али Аббаси «Убийца «Святой паук» зрители наградили 7-минутными овациями. Сюжет картины основан на реальных событиях в иранском городе Машхад, где серийный убийца нападал на проституток. Он убил шестнадцать женщин, а население относилось к нему с пониманием, потому что он «избавлял мир от скверны». Это фильм о больном обществе, где убийца становится героем. В этом фильме мы впервые видим и лицо иранской женщины, и иногда тело. В Иране этого не покажут.

По словам Антона Долина, протестные иранские фильмы, в частности Джафара Панахи, учат нас прежде всего личной отваге, без которой искусства нету и быть не может. Отвага — дефицитный товар в российском кино, раскормленном государственными бюджетами и слухами о «вставании с колен». Возможно, теперь мы можем ждать честных фильмов о России, снятых в Европе, Америке, и не обязательно россиянами.

Без чего невозможно протестное кино? Отвечает Антон Долин.

1) Кино должно сохранять живую связь с реальностью, оно хоть в чем-то должно быть документальным. Без этого оно не вымысел, а ложь.

2) В России до сих пор учили, что автор должен «остраняться». Панахи учит, что автор должен присутствовать. Когда он снял сам себя в главной роли в «Это не фильм», может быть, он сделал «нефильм», но он предъявил себя, человека, которого пытаются стереть и запретить, как фильм.


image description
image description
Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф
| Новости, Общество

Тимоти Снайдер. Путинский геноцидный миф

В статье «Путинский геноцидный миф» американский историк и писатель Тимоти Снайдер разобрал псевдоисторические высказывания Путина в недавнем интервью американскому политическому...

Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина
| Новости, Общество

Российское сопротивление за решеткой и делегитимация Путина

В первую субботу февраля в центре Цюриха прошла выставка «Лица российского сопротивления». Пятичасовую политическую и художественную акцию организовала ассоциация «Россия...


Автор и есть фильм — он присутствует в нем. И это не нарциссическая программа в духе американского режиссера Вуди Аллена, который всегда снимает о себе, чтобы он ни снимал, и все герои у него говорят в интонациях Вуди Аллена, чтобы ни говорили, или как в фильме другого американского режиссера Спайка Джонза «Быть Джоном Малковичем»: Малкович, Малкович, опять Малкович.

А у Панахи нет Панахи и есть Панахи. Потому что он никогда не делает фильмы о себе. Хотя и делает фильмы и с собой в главной роли. Он не актер и не пытается играть. В этом нет игры. Он пишет сценарий, но не пишет диалогов для своих актеров. Это всегда импровизации. И так он помещает в свои фильмы то, что является главной формой протеста везде, где есть цензура и запрет — живую жизнь.

Марина Охримовская

Изображения:

Антон Долин на фестивале свободной культуры СловоНово после лекции «Кино как сопротивление: иранский опыт и российская практика». Будва, 28 сентября 2022 г. (© schwingen.net)

«Офсайд». Джафар Панахи. Трейлер, YouTube

«Закрытый занавес». Джафар Панахи. Трейлер, YouTube

«Нет медведей». Джафар Панахи. Трейлер, YouTube

Дополнительно:

Несмотря на угрозы иранской власти, Джафар Панахи снимает в Иране фильмы. Режиссера арестовали за антиправительственную деятельность в июле прошлого года. Он должен был провести в тюрьме шесть лет. Каннский, Берлинский и Венецианский кинофестивали, многие люди осудили задержание Панахи. В начале февраля после двухдневной голодовки Джафара Панахи выпустили из тюрьмы.

Этой весной в Риге вышла книга Антона Долина «Акт неповиновения. Фильмы Джафара Панахи».

19-й Цюрихский кинофестиваль пройдет в этом году с 28 сентября по 8 октября. В минувшем году Zurich Film Festival-ZFF за одиннадцать сентябрьских дней зарегистрировал 137 000 посещений. Зрителям показали 146 фильмов из 49 стран: художественных, документальных, детских.

Фестиваль свободной культуры СловоНово-23 в этот раз будет в черногорской Луштице (Luštica Bay) с 25 по 30 сентября. Ожидается, что круглые столы и дискуссии, концерты и кинопоказы, книжные презентации, поэтические чтения и выставки объединят в течение шести дней более 50 участников и три сотни зрителей.

 

Поделитесь публикацией с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие тексты на эту тематику

Екатерина Марголис. Россия — страна сиротства

Екатерина Марголис. Россия — страна сиротства

Художница и писательница Екатерина Марголис исследует неспособность «большой России», миллионов частных человеческих жизней, дать отпор преступной войне России против Украины.