Три феи жили в альпийской долине Валь Д’Эрен. Первая – с волосами, чёрными как ночь, вторая – с волосами, золотыми как солнце, а третья – с русой копной цвета майского мёда.

Говорили, что они хорошо ладили, как сёстры. Очевидно, потому что никогда не жили вместе. Чёрная жила в гроте на альпаже Ловеньо. Златовласая — в устланной мхом пещере на альпаже Эйзон, а русоволосая устраивалась на ночлег под большим камнем на альпаже Ванд. У каждой было своё царство.

Они никогда не встречались, потому что их разделяли глубокое ущелье реки Борнь и горный хребет. Летать как птицы они не умели, зато могли разговаривать, перекрикиваясь своими мощными голосами, как будто жили в разных комнатах просторного замка. Их болтовня длилась часами. Их слова и смех проносились со скоростью света.

— Ноктюэль, ты меня слышишь? — спрашивала Солейёз, фея с волосами, золотыми как солнце.
— Как будто ты рядом со мной, сестричка моя, Солейёз, — отвечала Ноктюэль, фея с волосами, черными как ночь.
— А мне, — говорила Мьеллин, фея с волосами цвета мёда, — а мне кажется, что вы сидите на моей крыше.

Так девы приветствовали друг друга утром. Расчёсывая свои косы, они болтали, сотрясая альпийские горы, дожидаясь, когда пастухи закончат доить скотину. И вот наступало лучшее время дня, когда после дойки мужчины мыли руки, вытирали их о штаны, пили парное молоко и съедали по куску хлеба с сыром. В коровнике раздавался хохот — это кто-то рассказывал новую шутку с перчинкой.

Лучшим это время было потому, что каждая фея находила у коровника лакомство для себя… Они брали молоко, садились у зажжённых печек, где трещали поленья, и сушили свои платья. О, парное молоко, этот живительный напиток, какой деликатес! Пенистое, как водопад, пахнущее травами и цветами, оно наполняло рот и душу несказанным удовольствием.

Наши феи не слышали, какими словами, уходя, ругали их пастухи, которые никогда не осмеливались приближаться или смотреть на горных волшебниц (рассказывали, что в давние времена один сыродел, пожелавший прикоснуться рукой к фее, прожёг свои пальцы до костей). Кажется, что неприветливые слова нисколько не расстраивали наших сестричек, и, напившись молока, они снова начинали болтать.

— Ноктюэль, ты меня слышишь?
— Я тебя не только слышу, но и вижу, будто ты сидишь возле меня, Солейёз.
— И я, и я вас вижу и слышу обеих. — говорила Мьеллин со склона Ловеньо.
Она добавила:
— Сегодня утром я попросила вторую порцию парного молока на завтрак. Пастухи не хотели мне давать, но я сказала, что всю ночь боролась со злым духом, который хотел украсть их корову.
— Не заносись, — сказала Ноктюэль, скромная и самая разумная из трёх. — Не надо перегибать палку, однажды она может сломаться.
— Но я ведь так люблю парное молоко. Надо им напомнить, что без нас некому будет защищать их стада.

Солейёз, всегда подначивающая сестер, сдержала свой смех и ответила:
— Уж коль решила приврать, расскажи им, что это мы заставляем расти траву, идти дождь, дуть ветер и сиять солнце. И если в них попадет молния – это благодаря нашему волшебству. Фантазируй, не стесняйся.
— Завтра же скажу им об этом и потребую вторую порцию парного молока.
Ноктюэль, явно недовольная, не прерывала их разговор и смех. «Посмотрим, к чему это приведёт, — подумала она.

2013-08-06 010

В то время на альпаже Ванд, царстве феи Мьеллин, старшим сыроваром был Себастьян Моа. Он долго путешествовал по миру и недавно вернулся в отчий край. Он не слишком распространялся о своих походах, но по слухам какая-то женщина обошлась с ним не лучшим образом. Старый сыровар, друг русоволосой феи, недавно скончался, и ответственным сыроваром на альпаже был назначен Моа, не обременённый семьей.

С первого же появления на альпаже, он был всем недоволен. А когда увидел золотоволосую фею, скользящей походкой подошедшую к двери, замер, выпучив глаза. Остальные пастухи испугались – почуяли беду, но не осмелились проронить ни слова. Гостья, не найдя своей обычной миски с парным молоком, пронзила взглядом пастуха Моа и в гневе подняла свою волшебную палочку:

— И где же молоко, которое вы мне должны оставлять?
— Какое молоко? – спросил Себастьян.
— Какое молоко?! Как ты смеешь так обращаться ко мне, пастух?
Остальные пастухи выглянули из своего убежища…
— Послушай, Себастьян, мы забыли тебя предупредить. Эта добрая фея защищает нас и наше стадо. Поэтому мы должны каждое утро оставлять для нее за дверью миску парного молока.
— Целую миску молока?!
— Да, а теперь ещё и две миски парного молока вечером. – Сказала фея Мьеллин, — а не то!.. — И она угрожающе подняла свою волшебную палочку.
— Хорошо, посмотрим… – сказал Себастьян и тут же подал фее молоко.
— До завтра, — попрощалась фея, ухмыльнувшись.

И ещё несколько дней пастухи выставляли молоко за дверь, опасаясь гнева волшебницы.
Но однажды тёлочка в стаде сломала ногу, сорвавшись со склона.
— Я полагал, что фея Мьеллин защищает нашу скотину, — разгневался Себастьян.
Пастухи не осмелились ему напомнить о недобром разговоре с феей.

В другой раз, когда корова Трабанта, королева стада, сломала оба рога в соревнованиях с другой претенденткой на титул «королевы» (Коровьи «турниры» и присвоение победительнице титула «королевы», ведущей стадо на пастбище, – валезанский древний обычай), пастухам пришлось отвести её к ветеринару в Сьон.
— А где же была наша фея-заступница? Ещё одна беда, и… — воскликнул главный сыровар.

Беда не заставила себя ждать. Жозеф, пасший молодых тёлочек, сорвался со скалы и переломал руки и ноги. Его отнесли в деревню на носилках из веток. Себастьян Моа ничего не сказал, но было очевидно, что он задумал недоброе.

В каменной кладовой, где сыровар каждый день долгими часами отмывал и солил головки сыра, завелись крысы. Эти грязные твари ещё наглее чем лисицы, каждый день проникали в кладовую и портили сыр. Их не останавливали затычки в стенах из ядовитых растений. Они преодолевали все препятствия, чтобы полакомиться свежими запасами сыра. Когда Себастьян служил на корабле, он научился делать отличные ловушки для крыс. И он подложил такую ловушку под миску с молоком для феи.

Фея пришла, как обычно, утром и стала подлизываться, рассказывая, как она боролась всю ночь со злым духом, который погубил пастуха молодых тёлочек и сколько сил она потеряла, и что ей непременно нужна двойная порция парного молока. Она говорила пастуху:
— Что же ты хочешь от меня, ведь если я голодна, у меня нет сил на волшебство. Посмотри, как истончилась моя волшебная палочка.
— Дай-ка я разгляжу её поближе.
Фея Мьеллин протянула пастуху палочку.
— Она действительно совсем тонкая. Скорее пей своё молоко, а я налью тебе снова.

Фея выскочила за дверь, и тут раздался щелчок захлопнувшейся ловушки. Страшный крик пронзил горную долину. Мьеллин вбежала в хижину, тряся рукою с застрявшими в ловушке пальцами.
— Негодяй, негодяй, отдай мою волшебную палочку! Или будешь наказан, как ты того заслуживаешь.
— Смотри, несчастная фея, что я с ней сделаю, — и Себастьян бросил палочку в огонь.
Фея увидела, как пламя печки проглотило волшебную палочку.
— Негодяй! Я пожалуюсь моим сёстрам Ноктюэль и Солейёз. Они тебе покажут!

Она выбежала и закричала: «Сёстры, сёстры мои, вы меня слышите?»
Пастух услышал ответ:
— Да, мы тебя слышим.
— Мне оторвали пальцы на правой руке!
— Кто это сделал?
— Это Моа, это Моа!

20130806_130615

Надо сказать, что по-французски валезанская фамилия Моа звучит так же, как местоимение «я». Поэтому сёстры феи громко засмеялись:
— Ну если ты оторвала пальцы, то ты их и пришей снова, — и они снова рассмеялись.
А фея Мьеллин, сходя с ума от боли, бросилась в поток реки Борнь, которая впадает в реку Рона, впадающую в море.

О пропаже феи узнала вся округа. Рассказывали, как Себастьян Моа извёл «самую противную крысу», жившую на альпаже Ванд. Эта история стала доказательством того, что не так уж феи и защищают пастбища от бед. Зачем же дальше терпеть этих злобных, прожорливых и довольно неприятных существ?

Вот почему однажды утром шеф пастухов на альпаже Эйзон сказал златовласой фее Солейёз: «Доброе утро, мадам фея. Вот Ваша последняя миска парного молока».
Улыбка тут же сошла с её лица:
— Зачем ты так говоришь, Фирман? Разве ты можешь на меня пожаловаться?
Фирман Вьисо, главный сыровар, тут же ответил:
— Причина есть… Вы нам обходитесь слишком дорого. Вы видели, что случилось с феей с альпажа Ванд?
— Это недоразумение, Фирман. Наша сестра фея Мьеллин того заслуживала, потому что плохо следила за своим пастбищем. Но я-то хорошо защищаю вас от всех бед.

Фирман процитировал слова своего кюре (священника):
— Для защиты от бед у нас есть матерь Божия, заступница, и ангелы-хранители. Что касается вас, то не понятно, из рая или ада вы пришли к нам.
— Какие злые слова ты говоришь, но я не злюсь на тебя, потому что сильно люблю. Ты прекрасно знаешь, что если я разозлюсь, то превращу ваше пастбище в груду камней одним взмахом моей волшебной палочки, как это было в Дьяблорэ… — и прикусила язык, потому что сказала лишнее.
— Ага, так вот откуда вы к нам пришли…
— Нет, нет, Фирман, я только хотела припугнуть тебя, чтобы образумить. Продолжайте наливать мне парное молоко по утрам, и с вами ничего плохого не случится.
— Хорошо, я подумаю. Можете приходить завтра за Вашим молоком. Я поговорю про вас с другими пастухами вечерком возле печки.

Фея Солейёз была умна и хитра, она стала исподтишка разговаривать с каждым пастухом в отдельности.
— Самюэль, ты заметил, как я люблю тебя? Ты такой сильный, такой красивый. Поклянись, что никому не скажешь. Я приду к тебе завтра вечером, и никто не заметит, что мы вместе… Поклянись, что никому не скажешь.
И Самюэль поклялся.
— Эмиль, ты заметил?..
И Эмиль поклялся.
— Луис, а ты заметил?..
И Луис поклялся.
— Тоньо, ты заметил?..
И Тоньо поклялся.

2013-08-06 034

Вечером, собрав всех пастухов в хижине у печки, Фирман завёл разговор.
— Ты хочешь извести нашу фею? — спросил Самюэль у главного над пастухами. – Наши предки её привечали и хорошо кормили. Наши отцы её кормили, и она защищала их. Мы не можем причинить ей зла, у нас не альпаж Ванд. Наша златовласая фея красивая и добрая. Мы должны её беречь.
— Мы должны её беречь,- сказал Эмиль.
— Мы должны её беречь,- сказал Луис.
А также Тоньо и другие… и только маленький свинопас промолчал.
Фирман покачал головой, он думал о том, что что-то здесь не чисто. Его поразил такой единодушный отказ. «Здесь определённо скрыт заговор», — подумал он.

Он спросил свинопаса наедине:
— Ты слишком молод, чтобы выступать на собрании, но скажи мне, что ты об этом думаешь?
— Молоко для феи? Лучше бы мы его пили сами, – сказал маленький свинопас.
— Это здравая мысль, – сказал Фирман. – Устами младенца глаголет истина.
Осмелев, ребёнок добавил: «Я видел, когда ходил за водой, как Самюэль разговаривал с феей под аролль (горной сосной)».
— Она разговаривала с Самюэлем?
— А потом она пошла к Эмилю, который спал под скалой после обеда.
— Пошла к Эмилю?

В голове у Фирмана начало проясняться.
— Хорошо. Хорошо, иди работай, пастушок.
Фирман позвал Тоньо, который солил головки сыра в каменной кладовой. Тот был не слишком смышлён.
— Я всё знаю, признавайся, что говорил с феей, – сказал шеф, — если соврёшь, будешь гореть в аду.
— Я поклялся, что никому не скажу.
— Ты поклялся? Ладно, поклялся, так поклялся. Но мне ты можешь сказать, о чём поклялся. Если не скажешь, сгоришь в аду.
— Я поклялся, что не скажу, что она влюблена в меня…
Фирман рассмеялся так громко, что и Тоньо покатился со смеху.
Привлечённые смехом, все остальные собрались вокруг них. Они сразу догадались, что хитрая фея всех обманула и решили её извести.
— Положитесь на меня, — сказал Фирман Вьисо.

20130806_114353

Когда фея пришла утром, сыровар встретил её приветливо:
— Мы решили Вас беречь, мадам Фея. И даже решили устроить Вам маленький праздник.
Солейёз обрадовалась. Фирман положил на стол большой кусок солёного мяса.
— Угощайтесь. А потом, чтобы утолить Вашу жажду, я Вам налью ещё миску молока.
— Ты такой добрый, Фирман.
— Вот только мясо стало очень жёстким, и я не могу его разрезать своим ножом. Дайте мне Вашу волшебную палочку и превратите её в острый нож. Волшебной палочкой, превратившейся в нож, он нарезал мясо большими кусками, а потом спрятал нож.
Давно фея не ела такого вкусного солёного мяса. Ей так понравилось, что она съела весь кусок.
— Хочу пить, очень хочу пить, — сказала она, съев мясо.
— Пожалуйста, пейте.
Фирман протянул ей молоко горячее, как кипяток. Фея, не заметив, выпила и истошно закричала.
— Лжец, лжец, ты обманул меня!
И она побежала к торрану (к горному ручью). Она хотела напиться, так как у неё внутри всё горело, но подскользнулась и упала головой в ручей. И торран Трэт понёс фею в речку Борнь, которая впадает в реку Рону, которая впадает в море.
Так погибла вторая фея из альпажа Эйзон.

Когда Ноктюэль узнала, какая беда случилась с её сестрой Солейёз, она задрожала, как будто ледяной ветер принёс смертельный холод с гор. Если Мьеллин была сама виновата в своей смерти, то ведь Солейёз-то ничего плохого не делала. В своем гроте на альпаже Ловеньо Ноктюэль всю ночь дрожала от страха. Когда пришло время идти за своей миской парного молока, ей всё ещё было страшно. Тогда она подумала: «Две мои сестры пострадали, потому что отдали свои волшебные палочки. Я свою из рук не выпущу». И она превратила свою палочку в чёрную змею, которую спрятала в рукаве.

Камиль Розье, шеф сыроваров альпажа Ловеньо, тоже был очень озабочен охраной своей кладовой от крыс. Так как он не очень хорошо разбирался в ловушках, он принёс в кладовую большого полосатого кота, который шустро ловил и разрывал на части любого грызуна. И как любой породистый кот, змей он тоже ловил со знанием дела.
— Бонжур, Камиль, — сказала Ноктюэль тихим голосом, толкая дверь большой комнаты, в которой горел огонь под кипящим котлом.
— Бонжур, мадам фея, Вы что-то сегодня раньше, чем обычно. Наверное, то, что случилось с Вашей сестрой с альпажа Эйзон, не даёт Вам заснуть?
— Вовсе нет. Я знаю, что пастухи на альпаже Ловеньо очень разумные, и мы всегда будем друзьями.
Она ещё не знала, что накануне вечером все пастухи решили от неё избавиться. Но так как она была самая услужливая из трёх сестёр, то пастухи искали способ прогнать её мирно, не применяя насилия.
— Хм, друзьями… Ну, ладно. Но что касается молока… Вы понимаете, мы ведь такие бедные …
Камиль сидел на скамье, а здоровый полосатый кот лежал, свернувшись калачиком, у него на коленях.
— Но это моё право, — сказала фея выходя из себя. — Я даже не знаю, что случится, если мне здесь нечем будет питаться.
— То же, что случилось с Вашими двумя сёстрами.

img_2687_1

В тот же момент отвратительная чёрная змея вылезла из рукава и поползла к сыровару. Кот мгновенно оказался возле змеи, схватил ее, откусил голову и разгрыз на мелкие куски возле башмаков Камиля. Не говоря ни слова, сыровар раздавил остатки. А когда поднял голову, увидел, что фея Ноктюэль испарилась.

Через несколько дней Мариус, пастух овечьего стада, рассказывал: «Я сидел на берегу торрана Ла Манна. Вода закрутилась и зашипела. Я увидел, как пронеслось мимо, перекручиваясь в водовороте и водопаде, тело красивой черноволосой женщины».

Ла Манна впадает в реку Борнь. Борнь, преодолевая ущелье, впадает в реку Рону, которая впадает в море. Вот таким путем три горных феи из Валь Д’Эрен спустились с гор и навсегда исчезли из долины.

Фото предоставлены Ириной Салимовой.

Перевела валезанскую сказку Ирина Салимова, январь 2014.

Ирина Салимова

Ирина Салимова

Русская мама и бабушка большой европейской семьи. С 2010-го один из учредителей детского лагеря Carrousel Camp («Карусель») в Швейцарских Альпах. Собирает фольклор кантона Вале с помощью своих коллег – местных фермеров из ассоциации «Фермы и продукты Валь Д’Эрэн». Переводит на русский, адаптирует швейцарские легенды и сказки для горных прогулок с детьми.
Ирина Салимова

Детский лагерь «Карусель» (Carrousel Сamp international) организуется с 2010 года швейцарской компанией Câlin-Ka SA на горнолыжных курортах кантона Вале: Анзер, Кран-Монтана, Валь Д’Эрен в сотрудничестве с ассоциацией местных фермеров.

Узнайте о лагере «Карусель» и предложениях на летний сезон больше на сайте: www.carrousel-camp.ch

Понравился материал?

Чтобы знать о наших новых публикациях, воспользуйтесь службой рассылки новостей:

Перешлите адрес сайта своим друзьям, подписывайтесь на наш канал в Telegram или поделитесь ссылкой в социальных сетях.